Поскольку он не отвечает, я осмеливаюсь предположить.
— Это потому, что ты боишься или потому, что уважаешь его?
— Это что-то изменит?
Когда я поднимаю руку и прижимаю ладонь к его груди, в голове возникает только одно слово: неуместно.
И всё же я не останавливаюсь и не колеблюсь.
— Мой отдел может помочь тебе, Томас. Я могу помочь, если тебе кто-то угрожает. Ты просто должен доверять мне.
В его взгляде мелькает беспокойство. Это длится лишь мгновение, затем он поднимает руку и накрывает мою ладонь, что упирается ему в грудь. Он обхватывает мои пальцы так крепко, что я боюсь, — он хочет их сломать.
И я вижу это, гнев.
Атмосфера внезапно меняется. Моё дыхание учащается, пока не останавливается, когда он роняет на пол бутылку. Через мгновение он меняет наши позиции. Я оказываюсь прижатой спиной к стене, а его руки — к моим бёдрам.
Они горячие, словно пламя костра.
— Вы все одинаковые. — Его голос низкий, хриплый. Его взгляд темнеет, когда он сжимает свои пальцы. Он впивается ими в мои бёдра, и я не могу сдержать стон боли. — Вы все просите меня доверять вам. Но зачем мне это делать?
— Я федеральный агент, Томас. Я здесь, чтобы...
— Защищать, верно? — Он кривит губы в злобной улыбке, насмехаясь надо мной. — Я слышал это раньше. И это не принесло результата.
— Я приложу все усилия, чтобы всё удалось. — Когда я понимаю, что он собирается возразить, закрываю ему рот, приложив к его губам два пальца. — Если ты решишь довериться мне, я пойду до конца.
Если это возможно, его глаза становятся ещё темнее. Он касается моих пальцев языком, и я не могу сдержать стон.
— Ты даже не представляешь, что предлагаешь. — Я пытаюсь убрать пальцы от его рта, но он не позволяет мне этого сделать. Он хватает меня за запястье, прижимая к себе. Несмотря на то что мы уже находимся довольно близко друг к другу, Томас продвигается вперёд, пока не прижимает меня к стене. — Если хочешь получить чьё-то доверие, ты должна быть готова раскрыться первой. Ты должна полностью обнажиться...
Меня охватывает дрожь, когда в памяти всплывают события той ночи, когда я предстала перед Аидом в обнажённом виде. Эти воспоминания мучительны для меня.
— Ты когда-нибудь делала что-то подобное? — настаивает он.
Я не отвожу взгляд и не вздрагиваю.
— Да. Один раз.
Его взгляд буквально пронзает меня. В какой-то момент у меня возникает ощущение, что он может прочитать меня изнутри и узнать все секреты, которые я скрываю. Странно, но эта мысль не беспокоит и не пугает меня. Напротив, — воодушевляет.
По крайней мере, пока он не отпускает меня.
Он отступает на шаг, не переставая на меня смотреть.
— Тебе лучше никому не доверять, Александра.
И снова у меня складывается впечатление, что он знает гораздо больше, чем говорит.
Его слова подразумевают, что он советует мне не доверять ему, но у меня такое чувство, что он имеет в виду кого-то другого.
Возможно, хакера, который не даёт мне спать по ночам.
Или кого-то ещё ближе.
ГЛАВА 14
АЛЕКСАНДРА
Грейсон кладёт стопку папок на мой стол, а затем берёт стул и садится напротив меня.
— Порой я не могу постичь логику твоих мыслей.
Смущённая улыбка растягивает мои губы.
— Поверь, не только ты.
— Хадсон считает, что ты попусту тратишь время. — Грейсон устало вздыхает и откидывается на спинку стула. — Он хотел бы, чтобы ты занялась анализом связи между списком сайтов, который предоставил нам Аид, и технологией Рулза, а не пыталась выяснить, что случилось с его телохранителем.
Игнорируя его предупреждение, я продолжаю листать папки, которые он мне только что принёс.
— Джейк Льюис знает больше, чем мы думаем.
Грейсон сплетает пальцы и обхватывает ими затылок.
— Если это на самом деле так, то мне кажется, что мы никогда его не найдём. — Он поворачивается к коллеге слева от него. — Что скажешь, Ник?
Тот небрежно пожимает плечами.
— Если Джейк Льюис предал Рулза, то он мертвец. Если бы мне нужно было выбрать, на ком сосредоточить внимание, я бы предпочёл парня, придумывающего коды.
Мне следует быть осторожной.
— Ты имеешь в виду Томаса?
Грейсон смотрит на меня.
— Не делай этого, Алекс.
Я смотрю на него не понимая.
— Чего?
— Мы не называем подозреваемых по имени. Хотя в ходе расследования мы узнаём о них больше, чем кто-либо другой, они не наши друзья и не знакомые.
Я смеюсь, но без всякого веселья.
— Будь уверен, я не смогу воспринимать подозреваемого Брауна как друга, даже если мы будем ужинать вместе каждую ночь до скончания времён.
— И всё же ты обедала с ним.
Ник выпрямляется, привлечённый сплетнями.
— В каком смысле?
С разочарованным вздохом я закрываю папку, которую изучала, и смотрю Грейсону прямо в глаза.
— Если у тебя есть что сказать, не стесняйся.
— Между вами что-то есть?
— Между мной и То... — Я осекаюсь. — Нет, Грейсон. И нет, Ник, — повторяю я, смотря на него так же пристально. — На этом столе лежит досье Томаса Брауна, а также Джейка Льюиса, Шэрон Аллен и Роберта Рулза.
— Однако ты не уделила внимания другим материалам.
— Однако, вы с Хадсоном уделили им внимание. И ничего не нашли.
Грейсон опирается локтями на стол и наклоняется ко мне.
— Почему ты так думаешь?
Его вопрос сбивает с толку. Я пытаюсь перевести дыхание, прежде чем рискнуть предположить.
— Тогда почему скрываете?
Ник издаёт весёлый смешок. Грейсон нет.
— Каждый человек что-то скрывает. Опасайся тех, кто выглядит слишком безупречным, потому что он первым тебя предаст.
Я знаю, что Грейсон имеет в виду своего лучшего друга, но мой разум проводит неожиданную параллель, и я осознаю, что самый безупречный человек, которого я знаю, — Грейсон. С тех пор как мы встретились, он не лгал мне. Какой бы уродливой или шокирующей ни была правда, он не колебался, а говорил всё как есть.
Я энергично качаю головой, чтобы отогнать эту нелепую мысль, и снова приступаю к работе. Я делаю очень мало перерывов, но каждый раз, когда отрываю взгляд от стола и смотрю в его сторону, я замечаю, что он смотрит на меня.
И меня охватывает дрожь.
***
В восемь часов вечера я всё ещё сижу за своим столом, с досье Томаса Брауна перед глазами и ястребиным взглядом Грейсона. Устав от давления, я закрываю досье.
— Ну что? — его вопрос вызывает у меня раздражение.
— Ничего, — произношу с разочарованием в голосе, откидываясь на спинку стула. — Томас Браун родом из небогатой семьи. С ранних лет было очевидно, что он обладает выдающимся умом. Он окончил учёбу досрочно и с отличием. Рулз пригласил его на работу ещё до того, как он завершил обучение. Его слова, сказанные мне, до сих пор звучат в моей голове. Он сказал, что обязан всем Рулзу, и это чистая правда. Рулз предоставил ему работу, жильё в самом престижном районе города и такие щедрые условия, которые затмили любое другое предложение, полученное Брауном за всё время. А предложений было немало: от конкурирующих компаний и даже от нас. Но он всем отказал.
— Он зарекомендовал себя верным человеком, — отметил Грейсон.
— Верный и бережливый, — уточняю я. — Даже несмотря на то, что у него была возможность, он не позволял себе излишеств. — Пара щелчков, и я открываю информацию о его банковском счёте. — Он не покупает дорогие автомобили и не ездит в отпуск на дальние расстояния. Он не посещает клубы и рестораны. Он заказывает товары через интернет и получает их на дом. Нет никаких противоречивых деталей: движения по его счёту соответствуют профилю одинокого человека, посвятившего себя работе и карьере.
Грейсон в изнеможении трёт лицо.
— Он идеален до такой степени, что кажется скучным.
