Я впервые вижу её вживую.
Понятия не имею, как они познакомились и как ей удалось обратить на себя внимание такого влиятельного человека, как Рулз. Она отличается от всех женщин, которые у него были, и не только потому, что она не модель и не дочь крупного бизнесмена, но и потому, что она из мира, совершенно противоположного его миру.
— Они идеально подходят друг другу. — Голос Грейсона необычайно резок. — Я не знаю, кто из них нарушил больше законов. Не удивлюсь, если в конце всего этого мы узнаем, что Рулз и Аид — один и тот же человек.
— Исключено. — Когда Грейсон смотрит на меня с укоризной, я объясняю. — У Рулза нет навыков в области информационных технологий. И кроме того, он первым столкнулся с атакой на свои серверы.
Грейсон указывает подбородком на Шэрон.
— Может, это она.
— Слишком молода, — комментирую я. — Когда имя Аида стало распространяться в сети, она была ещё совсем ребёнком.
— На кого бы ты поставила?
Я не умею врать, поэтому не отвечаю.
С улыбкой Рулз кладёт руку на спину Шэрон и притягивает её к себе. Он едва касается её кожи, почти игриво. Но в этой комнате нет ни одного мужчины — или женщины — который бы хоть немного сомневался в том, что он может сделать, если кто-то попытается отнять её у него. Он убирает руку от Шэрон лишь на секунду — достаточно, чтобы подать знак кому-то присоединиться к ним.
В моей груди возникает чувство напряжения, когда я осознаю, что это Томас. И снова он кажется мне совершенно другим человеком, не таким, каким я его знала. Но, вероятно, это я воспринимаю его иначе, ведь мне известно, что он может скрывать.
Мой взгляд пробегает по его фигуре: от ног, обтянутых элегантными брюками, до шёлкового пояса (прим. пер.: Камербанд — широкий пояс, который традиционно носят со смокингом), стягивающего его талию. Пиджак от смокинга сидит на нём как влитой. Его обычно непослушные волосы аккуратно причёсаны. Они достаточно длинные, чтобы завиваться на шее, и вызывают у меня желание прикоснуться к ним.
Я так пристально смотрю на него, что это граничит с одержимостью. Невозможно, чтобы он не чувствовал моего внимания. Я жду, что он вот-вот обернётся, но этого не происходит. Поприветствовав Рулза, он идёт в конец зала и теряется среди людей.
Я слегка тяну Грейсона за руку.
— Могу я отойти на минутку.
— Ты что-то заметила?
— Там Браун, — говорю я почти без запинки. Мне трудно называть его по фамилии, но я не могу поступить иначе. Грейсон уже подозревает его, и я не могу допустить, чтобы он заподозрил и меня. — Я бы хотела поговорить с ним.
Не понимая моего интереса, Грейсон смотрит на меня с неодобрением.
— Наш приоритет — Аид.
— Мне нужно всего пять минут...
Он стискивает зубы, но кивает. Я прохожу мимо него и направляюсь к Томасу. Он слишком крупный, чтобы скрыться, но я нигде не могу его увидеть. Вдруг я ощущаю лёгкое покалывание в затылке, будто кто-то наблюдает за мной.
Я резко поворачиваюсь, уверенная, что это он.
Но я ошибаюсь.
Мои глаза сталкиваются с глазами Роберта Рулза. Хотя его окружают люди, он полностью сосредоточен на мне. Судя по выражению его лица, он не в восторге от того, что я оказалась на его вечеринке. Я делаю несколько шагов назад, намереваясь исчезнуть, как Томас.
Моё отступление прерывает официант, который подходит ко мне с приветливой улыбкой и подносом, на котором стоит напиток.
— Комплимент от джентльмена у барной стойки.
Я уже собираюсь отказаться, как вдруг замечаю, что рядом со стаканом лежит асфодель. Мой взгляд устремляется к барной стойке.
— Не могли бы вы показать мне, кто прислал напиток?
— Разумеется. — Он тоже поворачивается к стойке. Его взгляд, который до этого был дружелюбным, становится растерянным. — Джентльмен ушёл.
— Не могли бы вы описать его?
Он на мгновение задумался.
— Простите, боюсь, я не уделил достаточно внимания его внешности.
— Ничего страшного.
Я игнорирую предложенный мне напиток и беру цветок. Как и предполагала, между его лепестками спрятана записка. Я поднимаю взгляд на Грейсона. Он не сводит с меня глаз ни на секунду. Он заметил и взгляд Рулза, и записку, которую я получила, и поэтому кивает.
— Действуй.
Несмотря на то что он находится на другом конце зала, его голос доносится до меня громко и ясно благодаря гарнитуре, которую мы оба используем. Я бросаю последний взгляд на Рулза, затем направляюсь к выходу.
***
Rules Corporation — настоящий лабиринт.
Несмотря на указания, написанные в записке Аида, я дважды ошибаюсь, прежде чем мне удаётся добраться до нужного места. Это не офис, а комната переговоров. Я понимаю это, потому что здесь нет ни компьютеров, ни шкафов с документами. Свет выключен, мебель безликая. Три стола, два десятка стульев и несколько проекционных стоек. Однако присутствие Рулза ощущается, потому что за большим окном, занимающим заднюю стену, открывается потрясающий вид.
Чем дальше я иду, тем меньше у меня уверенности в себе, я словно теряю свою значимость.
Прижимаю руку к груди.
Моё сердце бьётся как сумасшедшее. Дыхание учащается. Грейсон, должно быть, слышит меня, потому что говорит, чтобы я успокоилась.
— С тобой всё будет хорошо, Александра.
Я прислоняюсь лбом к стеклу и вздыхаю.
С каждой минутой Аид приближается ко мне.
А вместе с ним и страх, что я не покину эту комнату.
«Соберись, Александра».
От груди я скольжу рукой к животу. А затем к бедру. Я касаюсь пистолета, спрятанного под платьем, в поисках уверенности. И хотя я не хочу этого делать, с моих губ невольно срывается вопрос, больше похожий на вздох.
— Где ты?
От внезапного шума я вздрагиваю. Шторы передо мной начинают закрываться. Я отступаю, наблюдая, как постепенно исчезает город, поглощаемый тканью.
Я оказываюсь в темноте.
Но не одна.
Я слышу дыхание мужчины позади себя, его пронзительный голос — слишком близко — ласкает мою шею.
— Не оборачивайся.
АИД
В платье, которое по цвету напоминает ночь, с причёской и зажимами в виде цветов в волосах, Александра выглядит словно ожившая мечта.
В тот момент, когда увидел её выходящей из лифта вместе с Грейсоном, моё самообладание пошатнулось, я был в секунде от того, чтобы броситься к ней. Я был готов пойти на всё: пожертвовать своим положением, своим прикрытием, своей местью — лишь бы иметь возможность прикоснуться к ней.
Притворяясь, что не смотрю на неё, пока Рулз разговаривал со мной, я испытывал физическую боль, но самое ужасное произошло позже, когда я осознал, что она следует за мной, и, хотя мне хотелось только одного — быть достигнутым, я был вынужден отступить и отправить ей сообщение через официанта.
Я ни на миг не сомневался, что она прибежит в маленькую комнату, где я назначил ей встречу. Но я не предполагал, что она решит ждать меня в темноте, а лунный свет так красиво будет играть на её коже.
Александра создана для тьмы.
Для удушения во время секса.
Для цепей и манипуляций.
Для меня.
Внезапно я вижу, как она проводит рукой по горлу и груди, пока не касается живота.
Тревожная улыбка искривляет мои губы, когда я вспоминаю слова Рулза.
— Ты хочешь это сделать?
— Что?
— Развратить.
Я засовываю руку в карман и включаю глушитель частот, чтобы Грейсон не слышал, что мы говорим, а затем нажимаю кнопку, чтобы закрыть шторы. Александра вздрагивает.
Она отступает, когда в комнате становится совсем темно.
— Не оборачивайся — приказываю я.
Я стараюсь говорить тише, чтобы она меня не узнала. В глубине души понимаю, что рано или поздно она всё равно догадается.
Но не сегодня.
Не сейчас.
Я продвигаюсь вперёд, пока не достигаю её. Я не прикасаюсь к ней, в этом нет необходимости. Дрожь, пробежавшая по её рукам, уже говорит всё, что мне нужно знать.
