– Да, Гарриет, – сказал он, – мы должны пойти навстречу нашей страсти. Вы предполагаете связь только до конца этого сезона? Непродолжительную? Думаю, это правильно. Обычно спустя два-три месяца я теряю интерес к даме.
Ее словно хлестнули по лицу. Его светлые глаза показались ей вдруг ледяными.
– Мне кажется, ваша светлость, я совершила ошибку, – сказала Гарриет. – Я не поняла вас. Видимо, вы ожидали, что я отвечу вам отказом, как делала прежде. Этого вы хотели, чтобы до конца сезона подсмеиваться над моей чопорностью и дразнить меня. Я угадала, это так? Извините. Я не очень опытна в светских забавах. Пожалуйста, отвезите меня домой.
Она хотела повернуться и уйти, стараясь изо всех сил сохранить достойный вид. Никто никогда не наносил ей подобного оскорбления! Она предложила себя мужчине и была отвергнута и унижена. «Обычно спустя два-три месяца я теряю интерес к даме…» И это она – первая – сделала ему предложение!
Но он крепко схватил ее за руку, и Гарриет почувствовала, что он еще сильнее стиснет пальцы, если она попытается вырваться. Она молча смотрела на уходящую вдаль тропинку.
– Я хочу, чтобы вы не обольщались, Гарриет, – сказал он. – Это будут чисто плотские отношения, и они должны сохраняться в полнейшей тайне. Мы должны быть уверены, что ни у кого не возникнет ни малейших подозрений. Это особенно важно для вас. Мужчинам прощаются грехи молодости. Наши тайные встречи будут происходить только днем и только с одной целью. Вы знаете, с какой – вы станете моей любовницей. Но и всего лишь. Я буду ухаживать за леди Филлис Ридер. Летом я женюсь на ней, а осенью она уже будет носить моего ребенка. Вы же будете по-прежнему принимать ухаживания мистера Хардинга или кого-нибудь другого.
– Понимаю, – кивнула она.
– В таких отношениях нет никакой романтики, – сказал он. – Нет любви.
– Да. – В горле у нее стоял ком.
– Сугубо плотское наслаждение.
– Да.
– Вас устроят такие отношения? – спросил он. – Для вас этого будет достаточно? Вы сможете получать от них удовольствие?
Она не знала ответа ни на один из этих вопросов.
– Но это то, чего хотите вы? – уточнила она. – Мне так показалось. Я думала, что вы привезли меня сюда, чтобы сделать мне такое предложение. Я ошиблась? Выставила себя круглой дурочкой? Вы сказали, что хотите меня?..
Он долго молча смотрел на нее.
– Это так, Гарриет, – я хочу вас, – сказал он. – Вот уже шесть лет я только тем и занят, что думаю о вас. Но мне не хотелось бы причинить вам боль. Дорогая моя, у меня было столько любовниц, что их не сосчитать, и множество романов. Мне хорошо известно, как они начинаются и как кончаются. Далеко не всегда легко и безболезненно. Я хочу, чтобы вы поняли, на что идете.
– Мы оба знаем, что конец близок, – промолвила Гарриет, – и для нас он не станет трагедией. Думаю, мы оба будем рады переменам в своей жизни, – говорила Гарриет, а в голове была одна мысль: неужели он поверит ее словам?
– Ну что ж, – сказал он, – значит, мы договорились.
Ее охватила паника. Ужас. Но и волнение.
– Да, – спокойным голосом ответила она. Он наклонился к ней и запечатлел на ее устах легкий поцелуй.
– Сегодня уже поздно, – произнес он сухим, деловитым тоном. – Думаю, нам не стоит спешить, особенно в первый раз. Вы согласны?
Гарриет промолчала.
– Завтра, – произнес он. – В это же время, хорошо? Вы должны выйти из дома. Я буду ждать вас за углом в простой карете.
В карете?..
Он словно прочел ее мысли.
– У меня есть дом, – сказал он. – Мы поедем туда.
У него есть дом. Ну конечно, он должен иметь такой дом. Гарриет понимала, что речь идет не о его фамильном доме, разве он повез бы ее туда! У герцога был дом, куда он привозил дам для любовных свиданий. Как видно, он достаточно часто пользовался им, чтобы оправдать его содержание. Но она заставила себя выкинуть из головы эти унизительные мысли. В конце концов это дом, а не карета.
– Пойдемте, – произнес он, – мы уже довольно долго здесь стоим. Но я должен запомнить эту уединенную, тихую тропинку – она еще может пригодиться в будущем.
Гарриет попыталась улыбнуться, но губы не повиновались ей. Она взяла его под руку, почувствовала крепкие мускулы и подумала, как это будет, когда завтра он обнимет ее этими сильными, мускулистыми руками. А что ощутит он? Гарриет резко отвернулась и стала с преувеличенным вниманием разглядывать кусты рододендронов.
– А теперь, Гарриет, я намерен отвести вас к храмам и послушать, что вы скажете о них. Потом буду высказываться я, долго и пространно, и, когда поделюсь с вами своим мнением, напряжение спадет. Нам снова будет спокойно и приятно вместе. Вы согласны?
– Согласна, – сказала она. – Но я слышу презрение в вашем голосе, когда вы говорите о храмах. Они так уродливы?
– Предоставлю судить вам самой, – промолвил он. – И впредь я не помышляю оказывать какое-либо влияние на ваше мнение.
К счастью, они нашли темы для разговора и не молчали, пробыв еще какое-то время в Кью и по дороге домой. Конечно же, думала Гарриет, по части легкого флирта он дока, подобная ситуация ему не в новинку. Для него их разговор не столь уж из ряда вон выходящее событие, как для нее. Она вела себя глупо – так нервничала вначале, а потом покорно согласилась на его условия.
Подъехав к дому сэра Клайва, он остановил лошадей и с минуту помедлил, прежде чем спрыгнуть на мостовую. Он мимолетно коснулся ее руки, но не взял ее в свою руку – их могли увидеть из соседних домов.
– Гарриет, – сказал он, – мы не увековечили наше соглашение, не высекли запись на камне. Если вы передумаете, я не стану вам мстить. Если вы завтра не появитесь в условленном месте, я не ворвусь в дом и не стану требовать объяснений. Пока не соединились наши тела, нет ничего непоправимого. Ах, не краснейте, пожалуйста! Ваш румянец зажигает во мне желание. Не знай я вас так хорошо, я склонен был бы думать, что вы умеете каким-то способом вызывать его в нужную минуту. Еще не поздно все изменить.
Он шел ей навстречу. Она могла сказать ему, что все же не может пойти на то, о чем они договорились. Одна мысль укоренилась в ее сознании с юности, завладела ее сердцем, Когда она подросла настолько, чтобы принимать самостоятельные решения: ее тело – это ее собственность и собственность того мужчины, с которым она свяжет свою судьбу священными узами брака. Ее тело принадлежало ей и Годфри, а теперь снова принадлежит ей одной. Она не может отдать его герцогу Тенби, чтобы он удовлетворил свою похоть и бросил ее. Слишком дорогой подарок. Он снова коснулся ее руки.
– Вы не обязаны даже что-то говорить мне, – сказал он. – Я все понимаю. Должен ли я завтра днем найти себе какое-то другое занятие?
