Он нежно привлек ее к себе и поцеловал в макушку. Она благодарно прильнула к нему. «Разве можно спать после того, что я испытала?» – подумала она.
И тут же уснула, но поняла это, лишь когда, немного погодя, снова пробудилась. Он осторожно перекатывал между пальцами ее сосок. Язык его медленно двигался, следуя очертаниям ее губ. Гарриет открыла глаза.
– Еще раз? – спросила она и тут же пожалела об этом. Удивленная усмешка промелькнула на его лице.
– Я надеюсь, мы будем с вами встречаться регулярно два раза в неделю, – сказал он. – Честно говоря, одного раза абсолютно недостаточно, а более частые встречи могут быть замечены и вызовут скандал. Два раза в неделю тоже прискорбно мало, в особенности если учесть, что мы только что узнали друг друга. Будем же разумны: если мы можем быть вместе всего два раза в неделю, мы должны получить как можно больше от каждой нашей встречи. И до минимума сократить сон – тогда мы будем наслаждаться друг другом дважды или трижды за одну встречу. Вы согласны?
Дважды. Или трижды. Разве это возможно? Ей и в голову такое не приходило. Он намерен снова овладеть ею? А потом, может быть, и в третий раз?
– Согласна, – сказала она.
И убедилась, что это и впрямь возможно. И так же восхитительно. И в третий раз тоже, а он последовал так быстро за вторым, что они даже не разъединились друг с другом. «Жизнь любовницы несравнимо отличается от жизни жены», – думала Гарриет, уткнувшись лицом в его влажную грудь. Однако она так устала, что не стала подсчитывать эти различия.
* * *
Он одевался у кровати, она на другой стороне спальни. Он заметил ее колебания, но затем она, видимо, решила, что нести одежду в гардеробную бессмысленно, это уже ложная скромность. Только повернулась к нему спиной. Он наблюдал, как она одевается. Гарриет. Маленькая, изящная, прекрасная. И уже не загадочная. Теперь он знает ее, и тело его испытывает сладостную усталость и удовлетворение. Теперь она не недоступная, добродетельная малышка Гарриет. Она его любовница. За последние полтора часа она позволила ему овладеть ею трижды, она принадлежит ему.
«Ну а если бы шесть лет назад она согласилась на его предложение, была бы она его любовницей и сейчас?» – спросил себя герцог. Восемь месяцев – вот обычный срок для его дам. Шесть лет? Без сомнения, он уже давным-давно устал бы от нее. Сейчас она была бы уже забыта. Отошла бы в область преданий. Тенби не помнил ни имен, ни лиц дам, с которыми он развлекался шесть или даже пять лет назад. Если все пойдет гладко, если они будут встречаться дважды в неделю и если встречи эти будут протекать столь же бурно, как сегодня, их связь прервется еще до конца сезона. Отныне она стала для него просто женщиной, и благодаря частым встречам он скоро пресытится ее прекрасным телом. Он был рад, что не предложил ей выйти за него замуж. Все же она не принадлежит к его кругу, и неизвестно, как обернулось бы дело. Она спасла его от самой большой, самой ужасной ошибки в жизни.
Он получил ее и был доволен. Очень доволен! Впереди у них много времени, и он утолит свою страсть. И все же легкое разочарование он чувствовал. Только что он предавался любви с женщиной, которая подарила ему такое блаженство, какого он не испытывал в своей жизни. И впереди его, несомненно, ожидают еще большие удовольствия, однако чувство у него было такое, словно он что-то утратил. Кого-то потерял. Потерял Гарриет! Она оказалась другой. Он никогда не подумал бы, что она сама пойдет ему навстречу…
Он подошел к ней, чтобы помочь застегнуть верхние пуговицы платья.
– Благодарю, – сказала она и повернулась к нему. Щеки у нее разрумянились, но не от смущения, а от того, чем они только что занимались с такой страстью.
Боже мой, когда она смотрела на него вот так, как сейчас, широко раскрытыми прекрасными зелеными глазами, она опять становилась все той же Гарриет – очаровательной, чистой и нежной! И оставшиеся в их распоряжении недели вдруг показались ему ужасающе короткими.
– Два раза в неделю – это вас устроит? – спросил он, мысленно отстраняясь от нее и с удивлением вслушиваясь в холодную деловую интонацию своего голоса.
– Да, Арчи, – ответила она.
– В таком случае понедельник и четверг, – сказал он. – В то же время.
– Хорошо, – согласилась Гарриет.
– Нам следует заботиться о вашей репутации, – продолжал Тенби. – И о моей тоже, коль скоро я ухаживаю за другой. Было бы крайне бестактно по отношению к ней, если бы наша связь получила огласку. Мой экипаж будет каждый раз приезжать за вами, но мы будем менять место встречи. Станем уславливаться заранее. Вас это устраивает?
– Да, Арчи.
– Нам предстоит встречаться друг с другом на балах и приемах, – продолжал Тенби. – Прошу вас, Гарриет, при таких встречах не называть меня уменьшительным именем. Вы можете употреблять его только здесь.
Гарриет покраснела, но продолжала спокойно смотреть на него. Он понимал, что этот его деловой тон и слова, которые он выбирает, унижают ее, но, к собственному удивлению, не мог остановиться. Непонятно, почему ему захотелось уязвить ее. Быть может, потому, что она по собственной воле низвергла себя с пьедестала? Ну а он поспешил подхватить ее и уложить в свою постель.
Он наклонился и поцеловал ее в губы.
– Благодарю вас, дорогая! – произнес он. – Вы очаровательны и доставили мне большое удовольствие. – Этими словами он намеревался смягчить свою резкость и успокоить ее, однако они прозвучали столь же сухо, как и предыдущие. – Пойдемте, я провожу вас.
– Спасибо, – сказала она.
Он положил руку ей на поясницу – на нежный изгиб спины – и вывел из спальни. Ему хотелось остановиться, крепко прижать ее к себе и держать в своих объятиях до тех пор, пока она не убедится, что он вовсе не холоден и не груб, но он этого не сделал. С той минуты, как она села в его карету, прошло уже около двух часов. Нельзя было рисковать и оставаться наедине друг с другом еще дольше.
«Странно, почему я чувствую себя подавленным? – подумал герцог, спускаясь по лестнице и подводя Гарриет к карете. – И это после полной своей победы, после того, как она три раза позволила насладиться ею? Может быть, просто устал?» Он привык к тому, что любовница жила в его доме и он, если хотел, проводил у нее всю ночь и спал. Или оттого у него такое настроение, что теперь ему придется дожидаться понедельника, чтобы снова встретиться с Гарриет? В начале очередной любовной интрижки он любил предаваться любовным утехам каждый день. Четыре дня будут тянуться очень медленно.
Они сели в карету рядом друг с другом. В простом сером плаще и простой шляпке она опять выглядела добродетельной и чопорной молодой дамой. «Наверное, она сожалеет?» – подумал герцог, но не стал ее спрашивать. Или она в эйфории – хотя никакого радостного возбуждения он не замечал, – или так же подавлена, как и он? А может, она не чувствует ни того ни другого? Может быть, для нее это был чисто физиологический акт, и теперь она обдумывает, куда ей поехать вечером.
