- Да, я знаю, ты встречался там с ними, - сказала Таня.
- Встречался, - подтвердил я. - Я видел их лица, смотрел им в глаза, полные мужества и веры в свою победу. Такие люди способны повести за собой народ к светлому будущему...
- Ты имеешь в виду ту девушку? - тихо спросила Таня. - Дочь промышленника? Кажется, ее имя Кунти? Я помню, ты рассказывал мне о ней.
- Да. Но не только ее. Подобных ей много в Сообществе.
- Но почему, Влад, почему тогда они не могут добиться успеха в своей борьбе?
- Видишь ли... - Я замялся. Вопрос, который задала Таня, был непростым. - Здесь не так все просто, как кажется на первый взгляд. Причин много, и одна из них, безусловно, кроется в той пропагандистской шумихе, полной лжи и ненависти к нам, которая развернута правителями Сообщества. На Гивее обывателя чуть ли не с самого детства приучают видеть в Трудовом Братстве своего заклятого врага, намеренно искажая ту немногочисленную информацию о Земле, которая иногда просачивается в Сообщество. Фальсифицируя очевидные факты, правду подменяя домыслами, правители Гивеи стремятся воспитать из людей нерассуждающих фанатиков, покорных их воле.
- Какой ужас! - прошептала Таня, хватаясь за вспыхнувшие щеки. - Какой ужас! -повторила она, сокрушенно качая головой.
- В отношении простого народа, - продолжал я, - их тактика совсем иная. Если проводить параллели, то правильнее всего будет сравнить ее с политикой, основанной на принципах философии "Лао-цзы"11 . Сам Лао-цзы, наверное, и не предполагал, что его учение окажется как нельзя более подходящим для угнетения целой планеты. В руках хитрых и коварных диктаторов оно обрело совершенно иное звучание. Взяв за основу только образ действий - недеяние, уступчивость, покорность, отказ от желаний и борьбы - и преподнеся его народу как основополагающий, предначертанный богами смысл существования каждого человека, они сумели добиться полного подчинения. Самих себя они тоже показали в особо выгодном свете: правитель-мудрец, который, отвергнув роскошь и войну, возвращает народ к простоте, чистоте и неведению, якобы существовавшим до возникновения культуры и морали. Тем самым они добились желанного результата, одурманив слепой ненавистью к нам одну половину своего народа и притупив бдительность другой половины призывами к покорности и всепрощению.
Я помолчал, глядя в окно. Широкая полоса солнечного света, лившегося сквозь прозрачную крышу вагона, лежала яркими бликами на стекле, искрилась в Таниных волосах.
- Впрочем, - снова заговорил я, повернувшись к ней, - правители Сообщества не открыли ничего нового. Правители-тираны древних государств Земли поступали точно так же со своими народами. Вот почему так трудно тем, кто решил бороться против угнетения и произвола властей на Гивее. Им приходится вести двойную борьбу: с одной стороны, это борьба с угнетателями - жестокая и кровопролитная, уносящая жизни лучших, а с другой стороны, это борьба за души людей - не менее тяжелая и кропотливая, требующая огромного терпения и времени.
Я посмотрел на Таню. Глаза у нее блестели.
- Простите, что вмешиваюсь в ваш разговор, но я стал невольным свидетелем его и не мог сдержаться.
Я вздрогнул от неожиданности и обернулся, встретившись взглядом с человеком средних лет, сидевшим в соседнем ряду кресел и смущенно улыбавшимся. В его лице не было ничего особенного: широкое и добродушное, с твердым волевым подбородком и немного крупноватым носом, оно походило на лица с древнерусских картин, не раз виденных мною в художественных и исторических музеях. В серых глазах незнакомца застыл живой интерес.
Таня выглянула из-за моего плеча, с любопытством рассматривая нашего попутчика. Заметив ее интерес, незнакомец смутился еще больше.
- Еще раз простите, - торопливо заговорил он, - но вы так интересно рассказывали о борьбе народов за свою свободу, с таким запалом... Вы бывали в Сообществе?
- Довелось побывать, - кивнул я.
- О! Это сразу заметно, - еще больше оживился человек с русским лицом. - Не каждый из нас может похвастаться таким глубинным пониманием жизни на Гивее. М-да... - Он замолчал, о чем-то задумавшись. Потом спохватился: - Но я позволю себе не согласиться с вами!
- В чем же? - поинтересовался я.
- В трактовке идей борьбы. По-моему, если народ действительно жаждет освобождения от гнета тиранов, его нельзя одурманить никакими призывами к покорности и отказу от борьбы и тем более опорочить в его глазах представление о своих братьях по крови, представить белое черным.
- Разве я сказал, что народ Гивеи одурманен и потерял желание бороться? - удивился я. - По-моему, "Свободная Республика для Народа", основанная Квой Сеном, доказала всем, что народ Сообщества не сломлен. Наоборот, он непреклонен в своем стремлении к свободе и равенству. Народный вождь Квой Сен первым ступил на путь, ведущий к победе, и его смерть и смерть его сподвижников придала остальным уверенности в правильности избранного пути.
Мой неожиданный собеседник умолк. Немного помолчав, он произнес:
- Тогда, возможно, я не до конца понял вас. Это моя вина. Я не хотел показаться бестактным и, видимо, пропустил вашу основную мысль.
Таня положила пальцы мне на ладонь. Я посмотрел на нее и сразу понял, чего она хочет.
- Не стоит расстраиваться из-за этого, - сказал я, обращаясь к нашему попутчику. - Если хотите, я могу повторить свой рассказ более подробно. Вам, наверное, будет интересно?
- О, да! Конечно! - оживился человек. - Если вас это не затруднит.
- Нисколько, - улыбнулся я. - Вы ведь тоже едете в Город? Я не ошибся?
- Да. Вы правильно догадались.
- В таком случае, у нас еще достаточно времени. Вот только одно обстоятельство...
- Что такое? - встревожился человек.
- Мы с вами еще не познакомились.
- Ах, вы об этом! - обрадовался мой попутчик. - Что ж, признаю свою вину и здесь. Меня зовут Антон Коробов. - Он протянул мне руку.
- Очень приятно. Влад Стив. - Я пожал его крепкую ладонь. - Значит, я не ошибся? В вас есть русские корни?
- И немалые! - весело согласился Коробов. - Великий народ, и очень много вынесший и страдавший за свою историю.
- Да, я знаю. Вы тоже собрались на праздник?
- Конечно. Сейчас все едут в Город ради этого события. Ведь вы тоже? Я не ошибся? - Коробов улыбнулся Тане.
- Верно. Мы с женой действительно хотели отдохнуть на Водном Стадионе.
- С женой? - протянул Коробов подчеркнуто почтительно.
- Да. Знакомьтесь, моя жена Таня.
- Какая у вас замечательная жена... Я хотел сказать, какая она красивая женщина, - уточнил наш попутчик, снова смущаясь. - Мне очень приятно.
Он слегка склонил голову, выражая свое почтение.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
