Хронология развития законодательства по вопросам охраны окружающей среды, рационального природопользования и обеспечения экологической безопасности представлена в приложении № 4. Продолжается работа над Федеральным законом «Об экологической информации». На сегодняшний день по-прежнему не приняты федеральные законы «Об охране растительного мира», «Об опасных химических веществах», «Об охоте», «Об охране водных биоресурсов». Статья 57 Федерального закона «Об охране окружающей среды» определяет порядок установления зон экологического бедствия и зон чрезвычайных ситуаций, но одной статьи явно недостаточно. А принятие специального закона «О зонах экологического бедствия», проект которого был разработан более 10 лет назад, наталкивается на серьезное сопротивление со стороны большинства руководителей субъектов Федерации, усматривающих в нем угрозу для развернувшегося с их одобрения или молчаливого согласия «экологического беспредела»[173].
Природоохранное законодательство нашей страны является одной из самых объемных и противоречивых отраслей права. В нем содержится множество отсылочных норм, наблюдается явное несоответствие между различными правовыми актами и нормами.
Объем нормативных актов, исходящих от президента, правительства, центральных органов исполнительной власти, намного превышает число законов, принимаемых парламентом. Исполнительная власть практически каждый из них подкрепляет своими актами, развивающими, уточняющими или изменяющими содержание предписаний самого закона. В сложившейся обстановке, где в общем количестве эколого-правовых актов (а их тысячи) блок собственно законодательства оказался наименьшим, необходимо обеспечить полное соответствие всех иных актов законам и соблюдать оптимальное и содержательное соотношение между законами и подзаконными актами, при котором подзаконные акты принимаются лишь в пределах правового поля, предоставленного самим законом[174].
Задачи совершенствования экологического законодательства и его эффективной реализации вызывают необходимость обновления концепции его формирования, переосмысления накопленного опыта, учета стабильных и временных, традиционных и новых факторов, оказывающих влияние на его содержание, структуру, формы правотворчества. Многие из них, например – потеря обществом и отдельными социальными группами интереса к вопросам защиты окружающей среды, деэкологизация государственной власти, снижение профессионального уровня и качества работы правоохранительных органов, снижение финансирования природоохранительных мероприятий в госбюджете Российской Федерации, носят отрицательный характер[175].
И это вполне свойственно нашей стране, переживающей период социально-политической и экономической модификации. Одновременно нужно обратить внимание на те явления и процессы, в которых превалирует положительное начало, а воздействие на формирование экологического законодательства, его институтов и норм носит преимущественно позитивный характер. Прежде всего, это само существование рассматриваемой отрасли и принятие за последние 10–15 лет множества федеральных законов, законов субъектов Российской Федерации, создание (или восстановление) специальных структур (экологической милиции, природоохранных прокуратур, экологической службы Вооруженных сил и пр.); политико-правовые решения, в которых объявляются согласие с общеустановленными позициями международного права, охраны окружающей среды, участие в межгосударственной деятельности по рациональному использованию природных ресурсов и т. п.
Специалисты до сих пор акцентируют внимание на недостаточно высоком качестве вновь принимаемых либо обновляемых законодательных или иных нормативно-правовых актов. Ряд норм носят декларативный характер; зачастую терминология, употребляемая в текстах актов, недостаточно отработана; существуют противоречия между экологическими и иными отраслями законодательства. Особый интерес приобретает такой феномен, как «абстрактность правотворчества»: разработчики акта не задумываются о механизмах его реализации, не предусматривают альтернативных условий применения, не принимают во внимание интересы налогоплательщиков (не подсчитывают даже приблизительно, во что обойдется налогоплательщикам та или иная норма). Обратной стороной этого феномена является лоббирование законов, принятие актов, из которых предполагается извлечь сиюминутные материальные выгоды. Широко известна история с так называемым пакетом законов о ввозе радиоактивных отходов в Россию. Минатом Российской Федерации и Комитет по экологии Государственной думы Российской Федерации активно продвигали его. В качестве главного аргумента называлась сумма, которую Россия получит в результате ввоза тепловыделяющих сборок ядерных реакторов – 20 млрд долл. В СМИ при этом указывалось и на суммы взяток, и на то «незначительное» условие, что существенная часть доходов должна быть израсходована на постройку предприятий по переработке радиоактивных отходов и оборудование мест их захоронения[176].
По мнению Н. А. Духно, сегодня происходит явная недооценка экологического права как самостоятельной отрасли права. Несмотря на то, что экологическое право – это не просто самостоятельная отрасль права, а одна из ведущих, основных, господствующих отраслей права, от которой, возможно, будет зависеть и развитие других отраслей права в той части, которая тесно связана с экологическими отношениями, экологическое право должно быть самостоятельной отраслью науки именно потому, что в нем выделяется особая группа экологических отношений. Это принципиально иные отношения, отличные от тех, которые мы привыкли именовать общественными отношениями. Именно в сфере экологических отношений формируются те взаимоотношения человека с природой, которые позволяют ему создавать благоприятные условия для своей дальнейшей жизни. Еще одним свидетельством того, что экологическое законодательство и экологическое право сформировались, служит экологизация других отраслей права.
Характерной чертой экологического права является его тесная связь с различными отраслями права. Экологизированные нормы находятся в актах гражданского, уголовного, административного, земельного, санитарного, градостроительного и других отраслей законодательства.
В России создано и существует разветвленное законодательство о рациональном использовании природных ресурсов и охране окружающей среды. Законом урегулированы важные общественные отношения в области использования и охраны шести видов природных ресурсов – земли, недр, вод, лесов, животного мира, атмосферного воздуха[177].
Вместе с тем в области охраны окружающей среды возник законодательный хаос. По количеству нормативных актов в рассматриваемой области Россия занимает, пожалуй, первое место в мире. Но беда в том, что количество вовсе не означает качество. Учитывая все вышеперечисленные пробелы экологического законодательства, данное утверждение весьма справедливо. На сегодняшний день правоприменитель сталкивается с чрезвычайными трудностями в данной сфере из-за дефектного законодательства. Что же тогда говорить о простых гражданах, не сведущих в юриспруденции? Помимо своей масштабности, противоречивости и изобилия норм отсылочного и бланкетного характера, законодательство насыщено пробелами юридической техники, касающимися языка. Например, согласно ст. 23 Закона «Об охране окружающей среды», «нормативы допустимых выбросов и сбросов веществ и микроорганизмов устанавливаются для стационарных, передвижных и иных источников воздействия на окружающую среду субъектами хозяйственной и иной деятельности исходя из нормативов допустимой антропогенной нагрузки на окружающую среду, нормативов качества окружающей среды, а также технологических нормативов»[178]. Норма сформулирована весьма неопределенно и может быть истолкована в том смысле, будто нормативы устанавливаются субъектами хозяйственной и иной деятельности, что недопустимо.
Как же следовать законам? Как их не нарушать? Как исполнять? Для кого они издаются?..
Вопросу о правовом регулировании отношений в области природопользования и экологии в нашей стране уделялось недостаточное внимание. Об этом свидетельствует тот факт, что за некоторые экологические правонарушения, которые являлись актуальными и 20–30 лет назад, в уголовном законодательстве не было предусмотрено никакой ответственности.
Возвращаясь к вопросу пробельности, надо сказать, что экологическое законодательство требует порядка, систематизации. Давно назрела необходимость кодификации природоохранного законодательства и приведения его в единую систему. А. К. Голиченков, например, говорит о необходимости создания нормативно-правового акта, который бы регулировал всю совокупность общественных отношений, составляющих предмет экологического права. Таким нормативно-правовым актом должен быть, по его мнению, Экологический кодекс, который и стал бы головным законом экологического права.
