Она не испытывала радости от супружеских отношений с Лэрри. Кэтлин всегда чувствовала себя используемой и даже разбитой его быстрым грубым обхождением; ему было просто удобно использовать ее для удовлетворения своих потребностей. Инстинктивно Кэтлин предвидела, что близость с Дереком будет совсем иной, и хотела испытать это, хотела доставить ему физическое наслаждение: глубоко личный подарок от нее мужчине, который полностью изменил ее жизнь. Дерек самый сильный, самый любящий и щедрый мужчина, которого только можно себе представить, но именно потому, что он настолько силен, иногда казалось, будто ему ничего не нужно от нее, и обрести способность дать ему кое-что взамен превратилось для нее в навязчивую идею. Наконец она могла отдать ему свое тело и подарить сексуальное удовольствие.
Дерек знал о визите к врачу, он сам напомнил ей об этом утром. Когда он придет домой, то спросит ее, что сказал доктор. И тогда его золотистые глаза приобретут ту жаркую глубину, которую она замечала в них иногда, и, когда они лягут спать, он обнимет ее своими крепкими руками, в которых она чувствовала себя в абсолютной безопасности и спокойствии, и на самом деле, а не только на бумаге, сделает ее своей женой…
Крошечные кулачки Ризы били по рукам Кэтлин, выдергивая ее из захватывающих фантазий.
— Если я сейчас искупаю тебя и накормлю, ты будешь хорошей девочкой и поспишь подольше сегодня вечером? — прошептала она дочери, улыбаясь.
Как Риза выросла! Дочь весила теперь четыре килограмма и обзавелась ямочками и складочками по всей длине извивающегося маленького тела. С тех пор как она начала улыбаться, Мисси и Джед постоянно находились в состоянии войны, чтобы увидеть, кто сможет заставить ее озариться этой восхитительной беззубой усмешкой, но чаще всех она улыбалась Дереку.
Кэтлин проверила наручные часы. Дерек позвонил в магазин, пока она находилась на приеме у врача, и через Сару передал сообщение, что освободится несколькими часами позднее, так что у нее было достаточно времени, чтобы добраться с Ризой домой, уложить ее спать — она очень надеялась на это — и приготовить ужин до того, как он вернется с работы. Свечи будут слишком очевидны, или это ненавязчивый способ намекнуть ему каков вердикт доктора? Она никогда раньше не готовила романтический ужин и опасалась, не выставит ли себя дурой. В конце концов, Дерек доктор, для него не существовало никаких физических тайн, и какой тогда может быть роман без легкого налета таинственности?
Дрожащими руками Кэтлин готовила ванну для Ризы. Да и вообще, какой между ними может быть роман? Это просто оплата долга, часть сделки, которую они заключили. Он, вероятно, ждет этого. Единственной загадкой было то, почему она позволила себе впасть в такое возбуждение по этому поводу.
Риза любила плескаться в ванне и с детским своеволием выбрала этот вечер, чтобы поиграть. У Кэтлин не хватило духу торопить ее, потому что ей нравилось видеть толчки маленьких ножек. Насколько по-другому обстояли бы дела, если бы не Дерек! Возможно, она никогда не узнала бы эту радость: наблюдать, как счастливый ребенок плещется в воде.
Но наконец утомленная малышка, вытертая и одетая, с жадностью пососала грудь и заснула с улыбкой на руках матери. Кэтлин уложила ее в кроватку и накрыла легким одеяльцем, теперь пора самой принять ванну, так что она будет чистая и благоухающая на случай, если Дерек придет домой в нетерпеливом настроении, полный решимости закончить период безбрачия.
Она искупалась, затем приготовила ужин и оставила его в духовке, чтобы не остыл. Затем, услышав, как поворачивается ключ Дерека в замке, поспешно налила им напитки и накрыла на стол, пока он снимал куртку и умывался. Все было готово, когда он присоединился к ней за столом.
Как всегда муж притянул ее к себе для поцелуя; Кэтлин надеялась, что он со страстью углубит поцелуй, но вместо этого Дерек прервал теплое давление своего рта и огляделся.
— Риза уже спит? — Голос звучал разочарованно.
— Да, она заснула сразу же после купания.
Кэтлин тоже чувствовала себя разочарованной. Почему он не поцеловал ее подольше или немедленно не спросил, что сказал доктор? О, он, конечно, знает, что все в порядке, но все-таки хотелось бы, чтобы муж проявил побольше нетерпения.
За ужином Дерек рассказал ей о чрезвычайной ситуации, которая задержала его в больнице. И только когда она уже решила, что посещение ею врача выскочило у него из головы, и гадала, как упомянуть про это, он небрежно спросил:
— Доктор подтвердил, что ты полностью восстановилась?
Она почувствовала, что сердце забилось быстрее. Кэтлин откашлялась, но голос был все еще немного хриплым, когда она ответила:
— Да. Она сказала, что я в полном порядке и могу вернуться к нормальному образу жизни.
— Хорошо.
Вот и все. Больше он не упоминал об этом и вообще вел себя так, как в любой другой вечер. Дерек не схватил ее и не понес в постель, и разочарование заставляло ее помалкивать, пока они читали газеты и смотрели телевизор. Он был поглощен хоккейной игрой, которую она не понимала. Футбол и бейсбол нравились ей больше. Наконец она отложила газету, которую читала, и попыталась еще раз.
— Думаю, что пора спать.
Дерек посмотрел на часы.
— Хорошо. Я еще немного понаблюдаю за игрой. Приду через полчаса.
Кэтлин напряженно ждала в темноте, не в силах расслабиться. Очевидно, он не нуждался в ней настолько, насколько она рассчитывала. Она прижала руки к глазам; все это время она обманывала саму себя? Возможно, у него был кто-то еще, чтобы позаботиться о физических потребностях. Но как только эта мысль пришла в голову, она тут же отбросила ее. Это же Дерек. Произнося брачные обеты, он поклялся хранить ей верность, а Дерек Талиферро был мужчиной, который держит слово.
Наконец Кэтлин услышала, как включился душ, и через несколько минут муж вошел в спальню. Она почувствовала жар его влажного тела, когда он скользнул на простыни, и повернулась к нему лицом.
— Дерек?
— М-м-м?
— Ты устал?
— Я скорее напряжен, чем устал.
Она могла видеть, что он смотрит сквозь темноту на потолок.
— Трудно расслабиться после раздражающей ситуации, которая возникла сегодня днем.
Кэтлин придвинулась к нему поближе, протянула руку и коснулась его груди, жесткие завитки щекотали ладонь. Она уютно устроила голову на его плече, и чистый мужской аромат его кожи обволок ее. Его руки обвили ее именно так, как делали это каждую ночь в течение прошедших четырех недель. Все будет хорошо, сказала она себе и стала ждать.
Но он ничего не делал, просто обнимал ее, и наконец она решила, что он ждет от нее какого-то сигнала. Прокашлявшись, она прошептала:
