Но он ничего не делал, просто обнимал ее, и наконец она решила, что он ждет от нее какого-то сигнала. Прокашлявшись, она прошептала:
— Я… доктор сказал, что мне уже можно… ну, ты понимаешь... Конечно, если ты хочешь этого, — торопливо добавила она.
Дерек медленно потянулся и включил лампу, приподнялся на локте и посмотрел на нее. В его глазах застыло странное выражение, которое она не могла понять.
— А что насчет тебя? — спросил он таким тоном, что Кэтлин похолодела. — Ты хочешь, «ну, ты понимаешь»?
— Я хочу доставить тебе удовольствие. — Кэтлин почувствовала, как сжалось горло под его настойчивым пристальным взглядом. — Мы заключили сделку… и я так многим тебе обязана, что это самое малое, что я…
— Ни черта ты мне не должна, — прервал он грубым голосом, какого она никогда прежде не слышала.
Резко отвернувшись, он перекатился подальше от нее и выбрался из кровати, встал и посмотрел на нее сверху вниз налитыми яростью золотистыми глазами. Никогда раньше она не видела Дерека в гневе, более того, сквозь потрясение Кэтлин смутно осознала, что сейчас он не просто в гневе — он в бешенстве. Оставаясь самим собой, он контролировал свою ярость, но тем не менее она ощущалась.
— До того, как мы поженились, я сказал тебе, что мы не будем заниматься просто сексом без заботы и обязательств; я не сказал ни единого чертового слова о соблюдении условий сделки или выплате долга. Спасибо, дорогая, но я не нуждаюсь в благотворительности.
Он схватил одеяло и, хлопнув дверью, вышел из спальни, оставив Кэтлин лежащей в кровати, уставившейся на место, где он только что стоял.
Она покачала головой, пытаясь понять, что только что случилось. Как он мог швырнуть ей в лицо такие слова? Она просто хотела отдать ему хотя бы часть нежности, которую он дарил ей, но он не захотел ее. Кэтлин начала дрожать, лежа в постели, которая постепенно остывала без его тела, дарившего тепло, но не только температура была этому виной. Его отсутствие замораживало ее; она так привыкла полагаться на него, что теперь чувствовала себя потерянной.
Все это время она обманывала себя. У нее нет ничего, чтобы отдать ему, даже секса. Он не нуждается в ней вовсе, несмотря на слова о заботе и обязательствах. Она действительно заботилась о нем, твердо решив создать настоящую семью, но он даже не хотел ее, во всяком случае, не так, как она его. Да и почему он должен хотеть ее? Он необыкновенный человек, во всех отношениях, в то время как она заурядная; она как была, так и осталась нежеланной.
Руки сжались в кулаки, пока она лежала, пытаясь справиться с судорожной дрожью. Родители не хотели ее; они были средних лет, когда она родилась, и ее присутствие почти смущало их. Они не были экспансивными людьми, ни в коем случае, и понятия не имели, что делать с любопытным живым ребенком. Постепенно Кэтлин научилась не производить шума и не попадать в неприятности, но она так жаждала любви, что вышла замуж за первого мужчину, который попросил ее руки, и попала из плохого в худшее, потому что Лэрри тоже не желал ее.
Первый муж жил за счет ранчо, которое она унаследовала, и в конце концов высосал его досуха, затем бросил жену, потому что у нее не осталось ничего другого, чтобы дать ему.
Все выглядело так, будто она ничего не могла дать и Дереку, кроме Ризы, только Ризу он хотел в любом случае.
Дерек лежал на диване со сжатыми челюстями и горящим телом, глядя сквозь темноту. Проклятье, он хотел Кэтлин так сильно, что все болело, и словно получил удар кулаком в живот, услышав от нее, что может использовать ее тело, потому что она «должна» ему! Все эти недели он делал все, что мог, баловал ее, чтобы она его полюбила, но иногда чувствовал, будто бьется головой о каменную стену. Она уступила ему, но и только, а он хотел большего, чем простая уступка… намного большего.
Кэтлин постоянно наблюдала за ним осторожными зелеными глазами, пытаясь определить его настроение и предугадать желания, но это больше походило на пытающуюся угодить служанку, а не жену. Ему не нужна служанка, он отчаянно хотел, чтобы Кэтлин по-настоящему стала его женой. Дерек нестерпимо нуждался в ее прикосновениях и любви, которую он в ней ощущал и которая была заперта внутри: ей только надо выпустить ее на волю. Что случилось с ней, что она подавляла нежную сторону своей натуры со всеми, кроме Ризы? Он пытался, не слишком давя на нее, рассказать ей, как много она для него значит, и даже пробовал показать, но все же она держалась отстраненно.
Возможно, он должен взять то, что она предложила. Возможно, эмоциональная близость последует за физической. Бог свидетель, тело жаждало удовлетворения от любовных ласк; по крайней мере, это он мог получить. Когда он попросил ее выйти за него замуж, она сказала, что кое-что случилось с ней, поэтому она никогда не захочет снова заниматься любовью; и сейчас, когда он успокоился, Дерек понял, что она прошла длинный путь, чтобы найти в себе силы предложить ему использовать свое тело.
Только этого недостаточно. Он хотел изгнать тени из ее глаз, наблюдать, как расцветает для него ее улыбка. Он хотел, чтобы ее тонкое тело извивалось под ним в судорогах наслаждения; хотел услышать, как она напевает слова любви к нему; хотел и ее смеха, и нежности, и доверия. Боже мой, как он хотел ее доверия! Но больше всего хотел ее любви с отчаянной жаждой мужчины, заплутавшего в пустыне.
Все и всегда доставалось ему очень легко, включая женщин. Он едва достиг подросткового возраста, как старшие девочки и даже женщины начали обращать на него внимание. Вероятно, это идеальная справедливость, что он влюбился в женщину, которая спрятала свои чувства за стенами, столь высокими, что он не мог найти к ней подход. Он всегда знал, как поступить в любой ситуации, как заставить людей делать то, что надо ему, но с Кэтлин оказался загнан в угол. Скривившись, он признался себе, что эмоции, вероятно, затмили обычно ясное понимание ситуации. Он хотел жену с таким пылом и силой, что рассудок помутился.
Дерек был слишком погружен в гнев и расстройство и не услышал, как Кэтлин вошла в комнату. Он узнал о ее присутствии, когда ее рука легко коснулась его плеча, потом она поспешно отошла, будто боялась трогать его. Пораженный, он повернул голову, чтобы посмотреть на нее. Кэтлин встала на колени около дивана; темнота скрывала выражение ее лица, но не напряжение низкого голоса.
— Прости, — прошептала она, — я не хотела смущать тебя. Я знаю, что не представляю собой ничего особенного, просто подумала, что ты мог бы захотеть… — Голос неловко прервался, потому что она пыталась и никак не могла подобрать фразу, которая бы все объяснила. Наконец сдалась и продолжила: — Клянусь, никогда больше не поставлю тебя в такое положение. Я в любом случае не очень хороша в этом. Лэрри говорил, что я была паршивой…
