class="p1">Амина, безусловно, понимала, что влюбить в себя казака будет непросто, и чувствовала, что он не тянется к ней, сторонится её общества. Она видела, как Архип смотрит на Анию – с трепетом и обожанием. Но тут вступали в действие силы какой-то, очевидно, врождённой способности человеческого сердца к утешению, к самообольщению, напрочь отметающие доводы разума.
Амина снова вспомнила о встрече с Садыком. Она вспомнила его неопрятный вид, помятое лицо и ядовитые реплики, на которые она была не в силах что-либо ответить. Ей казалось, что земля под ногами раскачивается, она чувствовала, что лицо её горит, она задыхалась.
Трудно было объяснить чувства, обуревавшие Аминой, пока она возвращалась из Оренбурга домой. Эта неожиданная встреча с врагом ошеломила её. Она чувствовала себя униженной тем, что человек, которого она ненавидела и боялась, нашёл её. Она попробовала было убедить себя, что Садык явился к ней не наяву, а в кошмарном сне.
Амина вспомнила, как отпрыгнула от Садыка, точно от гадюки – но недалеко, меньше, чем на длину руки, – и с быстротой молнии попыталась убежать с базара. Она кляла себя за то, что, решив развеяться, поехала в Оренбург. Она слишком забылась. Если бы она росла в простой семье, если бы её воспитывал человек, более строгий, чем богатый любящий отец, если бы она дольше прожила под властью грубого неотёсанного мужлана, может быть, тогда она не утеряла бы чувства осторожности.
Теперь же она боролась с искушением отыскать наглеца Садыка и безжалостно уничтожить его. В ней был слишком силён дух независимости, и она не хотела жить под угрозой, исходящей от врага. Кроме того, Амина инстинктивно понимала, что от этого человека можно избавиться только одним способом – убить его! Когда отец Садыка отдал всё своё состояние ей, гордость этого мерзавца была уязвлена. Он считал себя униженным и несправедливо обойдённым. В ярости он может натворить немало бед и добраться до неё. Садыка раздражало такое вопиющее пренебрежение его наследственными правами…
– Ильфат? – позвала она слугу. – Сколько у нас людей?
– Мужиков человек пятьдесят. А баб и детишек…
– Оружие? У нас есть оружие для обороны?
– Есть, но очень мало. На всех не хватит.
Амина ненадолго задумалась. Отсутствие средств для защиты умёта испугало её.
– Сегодня обойди с мужиками частокол. Подладь его, обнови. Запоры осмотри на воротах, чтобы крепкие были.
– На нас что, собирается кто-то напасть, госпожа? – осмелился обратиться Ильфат.
– Не знаю, – озабоченно нахмурилась Амина и тут же уточнила: – Пока не знаю. Сегодня дам денег, а с утра в Оренбург поедешь.
– Для чего? – удивился слуга.
– Закупишь много ружей, пистолетов, сабель, пороха и свинца, – задумчиво ответила она. – Может, тот, кого я ожидаю, и не появится вовсе, ну а если появится, то надо будет его встретить во всеоружии!
– О ком вы говорите, госпожа? – полюбопытствовал обескураженный её словами Ильфат.
– О самом злобном и коварном негодяе, которые существуют на свете!
– Ну, я пошёл? – спросил он, всё ещё нерешительно топчась на месте.
– Да, ступай, – сказала Амина уставшим голосом. – Да, чуть не забыла, позови ко мне Архипа и девушку. Если они где-то рядом, а не прохлаждаются гуляньем по лесу.
* * *
Архип, глядя на заснеженный лес, обнял девушку за талию, а она положила голову ему на плечо и стояла так, очень довольная своей позой. Они молчали – им не нужны были слова. Всё необходимое было уже сказано. Они любили друг друга, и этого было вполне достаточно.
Ания гордилась своей любовью и чувствовала, что ей есть чем гордиться. Она могла бы простоять так, положив голову казаку на плечо, хоть целый день, лишь бы никто не помешал ей. Если понадобится, она без сожаления сбросит с себя бремя независимости и займёт положение, наиболее идущее женщине, и примет на себя обязанности любящей жены и матери.
И Архип тоже стоял, не желая ничего лучшего. Оба смотрели на спящий лес, точно пытаясь увидеть среди ветвей свою будущую судьбу. Но наконец Ания перевела взгляд на его лицо и сказала с печальной улыбкой:
– Я бы всё отдала сейчас, если бы только узнать, что нас ждёт в будущем?
– И я о том хотел бы знать, – вздохнул Архип. – Восседаем сиднями на шее Айгульки, а она ведь не двужильная.
– Ты думаешь, мы здесь не ко двору пришлись? – спросила Ания.
– Как знать, – пожал плечами казак. – Но мне что-то не нравится, как она на меня глядит.
Он посмотрел на девушку и встретил взгляд, полный любви. Внезапно возникшее искушение оказалось слишком сильным: забыв о застенчивости, Архип нагнулся и поцеловал Анию в губы. И мозг, и сердце казака пылали, как в огне.
Каждое утро, проснувшись, он первым делом думал о девушке. А если Ания просыпалась первой и смотрела на него через приоткрытую дверь, Архип притворялся спящим. Прищурив глаза, он видел, как Ания мило улыбается и, закрыв дверь, уходит. Её близость давала казаку ощущение уверенности и удовлетворения. В самые волнующие моменты, когда он целовал её в губы, девушку охватывала дрожь, и это очень нравилось Архипу. Он жаждал супружеского мира и покоя, но… Жизнь складывалась так, что не позволяла строить хоть какие-то планы.
Архип боялся своих мыслей о будущем. Он не знал, что ждёт его впереди. Вернуться в Сакмарск с Анией он не мог. Бегство девушки, конечно же, не осталось незамеченным в Оренбурге. Архип даже представить боялся, что там может происходить! То, что Анию ищут, и очень тщательно, не вызывало никаких сомнений. А если их найдут? Девушку вернут к отцу, а его, простого казака, посадят в тюрьму и упекут на каторгу!..
– О чём думаешь, Архип? – спросила его девушка, тронув за руку.
– О том, как дальше быть, – вздохнув, ответил казак. – Ума не приложу, что же нам делать?
– Думаешь, нам здесь что-то угрожает? – насторожилась Ания.
– Да нет, не о том думы мои. Идти нам с тобою некуда, и здесь прозябать мы тоже не могём.
– А мне здесь очень нравится!
– Да и мне здесь не худо. Только вот не по-людски как-то. Как звери в нору забились. Носу высунуть недозволительно.
– Не нравится здесь, так уйдём давай, – предложила девушка.
– Куда идти-то? – нахмурился Архип. – Кто нас ждёт? Нас поди сейчас семи собаками ищут, а как найдут…
– И что будет? – спросила Ания, которая всё это время жила лишь любовью к казаку и не задумывалась об изнанке жизни.
– Нас разлучат, – неохотно ответил Архип. – Тебя к батюшке зараз свезут, а меня в кандалах на каторгу.
– На каторгу? – ужаснулась девушка. – За что?
