Через полтора часа он держал в руках букет из трех гвоздик и жал на кнопку квадратного, забрызганного краской звонка. Рядом стояла довольная Капитолина Андреевна. Придирчиво осматривая сына, она молилась, чтобы сегодняшний вечер оказался удачным. Дверь распахнула курносая конопатая девица, прижимающая к груди баян, который, казалось, врос в нее очень давно и надолго. Зычно гаркнув, она пробежалась пальцами по круглым, пожелтевшим от времени кнопкам и клавишам и бойко запела:
Атамана я б хотела,
Шоб до сексу был охоч,
Шоб умел он мое тело
Возбуждать почти всю ночь…
Максим Григорьевич посмотрел на мать и мстительно улыбнулся.
Глава 10
Проводите каждый вечер так, будто он последний. Наслаждайтесь жизнью.
P.S. Если в вашей квартире завелись влюбленные, то подслушивайте и подглядывайте осторожно, помните, что они ранимы и пугливы.
Ника достала из шкафа объемную голубую сумку и призадумалась – влезет в нее все, что она наметила, или нет? Теперь, когда у Олеси будет дежурить Игорь, необходимо особенно тщательно следить за своей внешностью. С вешалок тут же были сняты четыре платья, три кофты, брюки и юбка.
– На первое время хватит, – кивнула она и углубилась в коробки с обувью.
Вообще-то ходить по квартире на каблуках глупо, и это сразу выдаст ее тайные намерения… Ника вздохнула и запихнула в сумку только одни туфли и новые, украшенные блестками тапочки.
– Вот как, как его очаровывать? – вздохнула она еще раз и стала складывать в пакет косметику, скопившуюся за последние два года. С таким увесистым запасом было намного спокойнее штурмовать доблестное сердце Игоря.
Собрав пожитки, Ника выключила свет и вышла в тамбур, повернула в замке ключ и направилась к лифту. Дверь одной из квартир открылась, и на лестничную площадку выскочила соседка – Теркина Нина Ильинична. Женщина улыбнулась, поздоровалась и заспешила к мусоропроводу с пухлым серым пакетом.
– Вероника, что-то давно тебя не было видно, – сказала она, остановившись. – Как дела?
После разговора с Капитолиной Кочкиной Нина Ильинична долго и нервно ходила по комнате. Зная характер одноклассницы, она не сомневалась, что та не отстанет от нее, пока не добьется своего. Чтобы обеспечить растревоженным нервам покой на ближайшие два месяца, нужно было срочно найти хотя бы одну «невесту» для ее Максимушки, который наверняка уже на стену лезет от энтузиазма матери. Все подруги давно были опрошены, и ничем в данном случае помочь они не могли. Последняя надежда возлагалась на соседку – Кирюшкину Веронику. Девушка она молодая, симпатичная, не замужем, к тому же давненько не мелькала под окнами в обществе мужчины. Возможно, у нее кто-то и есть, но, раз она домой никого не водит, значит, ничего серьезного на личном фронте не намечается.
Выпив успокоительные таблетки и набив мешок для мусора старыми газетами, Нина Ильинична, поджидая соседку, стала партизанить у дверного глазка. Репетировала разговор, стыдилась своих незамысловатых хитростей, прислушивалась к звукам в тамбуре и умоляла себя не отступать – Капитолина все равно не сжалится и не перестанет требовать жертвоприношения.
– Я сейчас у подруги живу, вот, за вещами приезжала, – тряханув сумкой, ответила Ника.
– Замуж тебе надо, – краснея, сказала Нина Ильинична и подошла поближе к девушке. Все заготовленные фразы от волнения улетучились, и ничего не оставалось, как сразу перейти в наступление.
– Да выйду, куда я денусь.
– А на примете кто-нибудь есть?
Теперь пришла очередь краснеть Нике. Она сразу же представила коленопреклоненного Игоря, делающего ей предложение, затем промелькнула свадьба с белоснежным платьем и лимузином, а затем – гора красиво упакованных подарков.
– Ну как сказать… Есть один молодой человек…
Нина Ильинична пала духом, перед глазами ее уже замаячили сведенные на переносице брови одноклассницы Капы, а в ушах зазвенел ее грозный голос: «Где женщина? Где женщина, я тебя спрашиваю?!»
– Вот как… – пробормотала она, – а я, признаться, хотела сосватать тебе очень хорошего мужчину.
– Хорошего? – переспросила Ника, думая о Леське – сидит, бедная, в четырех стенах, от маньяка прячется, а нормальные мужики в это время табунами ходят…
– Вполне, – кивнула соседка и огорченно вздохнула.
– У меня подруга есть, она не замужем и ни с кем сейчас не встречается…
«Если не считать маньяков и следователей», – мелькнуло в голове, но Ника говорить этого вслух не стала. Эх, жаль, сейчас Леське свиданья и знакомства противопоказаны, но когда Телефониста поймают, то ей непременно надо будет повысить самооценку и развлечься, так что хороший мужчина может очень даже пригодиться…
– Как чудесно! – воскликнула Нина Ильинична, чувствуя, как пробежавшая надежда восстанавливает ее нервную систему. Образ Капы поблек и уже не давил на психику, как палач давит на осужденного.
– Только она сейчас никак не сможет с ним встретиться… У нее отпуск… А вот через недельку можно и договориться, – улыбаясь, сообщила Ника. Забавно же сходить на свидание вслепую, вот Леська-то обрадуется!
Попрощавшись с соседкой и пообещав ей сигнализировать, как только «подруга вернется из отпуска», Ника в приподнятом настроении шагнула в лифт.
К приезду Игоря все было готово. Ника, нарядившись в строгое серое платье, стояла посреди гостиной, растопырив пальцы, а Леська скакала вокруг нее с гудящим феном – быстросохнущий лак отказывался твердеть, и все силы были брошены на борьбу с ним.
– Блин, блин, – нервничала Ника, – я уже чувствую, чувствую, как он подходит к подъезду, а я так далека от совершенства…
– Ага, ты у нас сейчас сырой полуфабрикат. Да не крутись! Колбасу купила?
– Да.
– А хлеб?
– Купила.
– Так чего переживать, считай – вечеринка удалась.
Леська выключила фен и откинула челку со лба.
– Посижу с вами немного и пойду спать, а вы уж тут сами разбирайтесь. Вообще-то можете сходить погулять, обещаю, буду безвылазно скучать в квартире.
– Обещай сколько хочешь, но тебе уже никто не поверит, – фыркнула Ника и в сто тысячный раз подошла к зеркалу. – Как же я волнуюсь!
Бутерброды были приготовлены в рекордно короткие сроки, Леська даже украсила их сверху огурцом и посыпала укропом. Волнение нарастало.
– Я бы сейчас выпила водки, – выдохнула Ника, раскладывая на тарелке маленькие помидорки «черри». – Рюмочки вполне бы хватило.
– Хватило бы для чего? Для того, чтобы потом целый час икать и хихикать?
– Будешь ты когда-нибудь на моем месте, уж я поиздеваюсь над тобой от души, – пообещала Ника, вспоминая сватовство соседки. Улыбнулась и отправила в рот одну помидорку. – Я сейчас нервно-счастливая.
– Вообще-то он меня охранять приедет, – важно сказала Леська и ехидно добавила: – Может, и мне марафет навести, подкраситься и брючки сменить?
– Странно, что Телефонист хочет тебя убить, – задумчиво протянула Ника, – вы могли бы стать настоящими друзьями, у вас очень много общего.
Леська заступиться за себя не успела: раздался звонок в дверь, и, показав подруге язык, она побежала открывать.
Игорь принес торт и бутылку шампанского. Улыбнувшись, поздоровался, снял ботинки и прошел в кухню, где ему тут же вручили два бутерброда с колбасой и кружку крепкого чая. Полтора часа непринужденной болтовни и пузырьки шампанского сделали свое дело – девушки позабыли о маньяке и воспринимали происходящее как милую вечеринку. Леська потихоньку наблюдала за Никой и Игорем: возникшая между ними симпатия медленно, но верно перерастала в нечто большее. Почувствовав себя лишней, она пришла к выводу, что пора покинуть «молодых».
– Интересно, а что сейчас делает Максим Григорьевич? – спросила она, убирая со стола пустую тарелку.
– Кажется, он сегодня навещает мать, – ответил Игорь, дотрагиваясь до руки Ники. Она улыбнулась и придвинулась к нему поближе.
– А ему наш пирог понравился? – поинтересовалась Леська.
– Ага, четыре куска съел, – с легкостью соврал Игорь. Зачем расстраивать девчонок – пекли, старались. А сломанный зуб и вылечить можно.
– Хорошо, а то мы волновались, – обрадовалась Ника.
– Я пойду спать, – сказала Леська и многозначительно посмотрела на подругу. Та чуть заметно кивнула и мысленно ее поблагодарила.
Спать Леська не собиралась, любопытство заставило ее прихватить алюминиевую кружку и направиться в соседнюю комнату. Изучив стену и посчитав, что чем выше, тем слышнее, она взобралась на тумбочку, прислонила кружку к стене, а ухо к донышку и замерла, пытаясь уловить разговор влюбленных.
