Читаем без скачивания Сердце женщины - Лакшми

Когда оба появились в гостиной, Нахараджаййар даже не удостоил их взглядом.

Воцарилось молчание. Джаханнадан шел, не поднимая глаз. Почувствовав его смущение, Чандра смело поспешила на выручку:

— Ступайте наверх, я сейчас приду!

Муж повиновался ей, как марионетка, послушная воле хозяина.

По какому-то внезапному наитию Чандра подошла к свекру:

— Простите меня, если я поступила против вашей воли.

Нахараджаййар опешил. Ее дерзкий поступок очень удивил его, а просьба о прощении повергла в полнейшее замешательство.

— Это дело твое, амма[17], — опомнился он. — А для меня младший сын все равно что умер.

Чандру неприятно поразили эти слова, тем более, что сказаны они были в присутствии деверя и невестки. Но она подавила обиду и быстро поднялась по лестнице.

Джаханнадан взволнованно расхаживал по комнате. Он до сих пор не мог еще прийти в себя…

Утром к нему зашел Бимасена Аййар и объявил, что его опускают под залог. У ворот ждала Чандра с машиной. Джаханнадан страшился, что после всего случившегося она и знать его не захочет, но она встретила его с лучезарной улыбкой, не то что родители.

— Я нагрела для вас воду. Идите помойтесь, — предложила Чандра.

Джаханнадан хотел что-то ответить, но, заметив, что жена расстроена, лишь молча последовал за нею. Приняв ванну, он подошел к окну и застыл в глубокой задумчивости.

Чандра принесла тарелки с едой.

— Покушайте, вы ведь голодны!

Он оглянулся на нее, и сердце его сжалось: сколько боли затаено в ее глазах! Как она страдает — и все из-за него!

— Нет, нет, я ничего не хочу, — отказался он. — И пожалуйста, не упрашивай!

А за окном, в ярких лучах солнца, колыхались пестрые цветы. «Как хороша жизнь!» — словно восклицали они, издеваясь над горем Джаханнадана.

«Цветы не всегда цветут; они распускаются весной, а потом облетают, — утешал он себя. — И в жизни не всегда весна. Пока человеку везет — все ему улыбаются. Но стоит споткнуться — и от него отворачиваются. Недаром йоги говорят, наша жизнь — майя — иллюзия. Вина моя еще не доказана, а в глазах родных я уже преступник: отец уверен, что я опозорил его, мать за меня слово боится замолвить. А Балакришнан только и ждал, чтобы со мной беда приключилась. Одна Чандра не отступилась от меня. Кто бы мог думать, что так будет!»

Хорошо понимая, что происходит в его душе, Чандра положила ему на плечо руку.

— Вы же два дня ничего не ели. Поешьте хоть немного, ну, ради меня.

Джаханнадан обернулся, взволнованный. Еще совсем недавно Чандра, казалось, терпеть его не могла, а теперь стоит перед ним, ласковая, всепрощающая, точно сама богиня милосердия.

— Все против меня, только ты не презираешь преступника, — произнес он сдавленным голосом.

— Преступник вы или нет — пускай решает суд. Об этом пока говорить рано… А сейчас подкрепитесь!

— Ни куска в рот не возьму, пока не добьюсь справедливости!

— Вы решили уморить себя голодом? А что со мной станет — подумали? — Она взяла мужа за руку и потянула к столику.

— Для тебя же лучше, если я умру, — свободной станешь, — ответил Джаханнадан, удивленный ее настойчивостью.

— Не упрямьтесь! А то буду кормить вас с ложечки, как маленького.

— Я не достоин твоей заботы, Чандра… Но не буду огорчать тебя. Ладно, поем!

Подзакусив, Джаханнадан лег и заснул. Когда он открыл глаза, то увидел Чандру. Она стояла у постели.

— Я хочу сказать тебе лишь одно, — проговорил он. — Я и во сне не совершал того, в чем меня обвиняют.

— Верю, — спокойно ответила Чандра.

Еще недавно комната была аккуратно прибрана, но теперь в ней царил беспорядок: на полу валялись окурки, повсюду разбросано было грязное белье.

Чандра взялась за уборку. Работа так и кипела в ее руках.

Джаханнадан внезапно позвал ее.

— Я давно хотел поговорить с тобой по душам, но все никак не удавалось… Я совсем не такой негодяй, каким меня считают. Правда, я попал в дурную компанию и натворил немало глупостей, но потом жалел об этом и пытался начать жизнь сызнова… Я мечтал о семейном счастье. Мечта моя не сбылась, не по твоей, конечно, вине. Женитьба — самая большая моя ошибка: я загубил твою жизнь. Не могу тебе передать, как меня гнетет моя вина, но сделать уже ничего нельзя… Возможно, меня все-таки посадят. Пусть меня презирают отец, мать и все мои родственники — только не ты, Чандра! Я не прошу, чтобы ты полюбила меня. Но будь моей верной подругой и в радости и в горе. Ведь ты не откажешь мне в уважении и дружбе? — Он хотел еще что-то добавить, но волнение стиснуло горло.

Чандра была взволнована не меньше Джаханнадана. Она подошла к нему и с доброй улыбкой протянула обе руки.

— Я уже давно поняла, что вы неплохой человек. Что бы ни случилось, можете быть уверены в моем уважении.

Он жадно схватил ее руки, прижал к своим глазам.

— Какая ты хорошая, Чандра! Почему я не встретил тебя десять лет назад? Но что поделаешь, былого не вернуть! Я рад, что есть хоть одна душа на свете, которая обо мне беспокоится. О большем и мечтать не смею!

— И у меня к вам просьба, — сказала Чандра. — Всеми судебными делами я займусь сама, а вы ни о чем не думайте!

Джаханнадан благодарно улыбнулся ей.

— Делай, что хочешь, я перечить не буду.

36

Белое, как лилия, шелковое бенгальское сари очень шло к золотистой коже Хемалады. Когда Нахалингам увидел ее у дверей дома, с чарующей улыбкой на ярко-алых губах, она показалась ему прекрасной, словно небесная дева.

С некоторых пор ему наскучило одиночество, он стал подумывать, что и в семейной жизни есть своя прелесть. Он женился — и не раскаивался в том, что принял такое решение.

— Как поздно вы сегодня! Я все глаза проглядела, ожидая вас, — говорила Хемалада, помогая мужу снять влажную рубашку.

— А ты и не догадываешься, почему я так поздно. Подойди сюда! — сказал Нахалингам, становясь перед зеркалом. С ловкостью фокусника он извлек из кармана жемчужное ожерелье и надел ей на шею. Потом спросил: — Как ты думаешь, сколько оно стоит?

— Наверное, дорого. Жемчуг чудесный. — Хемалада невольно залюбовалась подарком.

— Ювелир запросил шесть тысяч и дешевле не хотел отдать.

— Шесть тысяч! Да это просто разорение!

— Для тебя мне ничего не жаль, — привлек ее к себе Нахалингам. — Ты моя самая дорогая жемчужина.

— Да, совсем забыла. Вы ведь еще чаю не пили, — спохватилась Хемалада.

Через несколько минут она поставила перед мужем чашку горячего, только что с огня, чая.

— О чем вы думаете?

Нахалингам отхлебнул глоток.

— Удивляюсь, почему такая красавица полюбила человека недостойного?

— Разве любят за добродетели? — с лукавинкой в глазах промолвила Хемалада. — Кто может объяснить любовь?

— Говорят, любовь слепа, во всяком случае, женская. Если женщина любит, то всем сердцем.

— Женщины любят помечтать об идеальных мужчинах, но влюбляются совсем не в таких — чувства у них сильнее рассудка.

— Твоя правда. — Нахалингам протянул жене письмо. — Почитай-ка, что пишет твой свекор. Он очень недоволен моей женитьбой.

«Ты не должен был жениться на девушке из низкой касты, — выговаривал сыну отец. — За это я лишаю наследства не только тебя, но и всех твоих будущих детей».

Лицо Хемалады омрачалось все больше, и Нахалингам ласково коснулся жены.

— Ты огорчена, что я теперь бедняк?

— Нет, — ответила она. — Я не могу себе простить, что из-за меня вы поссорились с отцом и матерью.

— Отец — отходчив, вот увидишь, он скоро простит нас. Не расстраивайся.

— А вы не возненавидите меня?

— Возненавидеть тебя? Ведь ты мне дороже всех на свете! — расчувствовался Нахалингам. — До тебя я даже не знал, что такое любовь. Лишиться тебя для меня хуже смерти. — И он крепко обнял жену.

Эти слова окончательно утешили Хемаладу.

— Завтра слушается дело Джаханнадана, — перевела она на другое. — Приезжает известный адвокат.

По лицу Нахалингама пробежала тень.

— Не надо об этом… Ты уже приготовила ужин? Давай сходим в кино.

— Сейчас я все сделаю. — И Хемалада понеслась на кухню.

37

Прошло пять месяцев. То были долгие, мучительные месяцы для Чандры — целая вечность. Дни ее проходили в бесконечных тревогах и огорчениях, а по ночам терзала бессонница: разыгрывались нервы. Но хуже всего был постоянный страх: а что, если неудача?

Жизнь Джаханнадана всецело в руках судьи, казалось Чандре. Стоило ему посмотреть на мужа с сочувствием — и она оживала. Но когда присяжные слушали речь адвоката или показания свидетелей противной стороны, ей становилось дурно.

Наконец наступил решающий день. Последнюю ночь Чандра провела без сна и встала, едва рассвело.