аккуратно выглядывает в дверной проем, смотрит в сторону, куда уехал байк. Метров через сто – перекресток. Еще дальше дорога упирается в черную стену. Именно туда и нужно идти. Но как же одному? Даже брат всегда берет напарника… Ну, Степка! Так подставить друга!
Становится темнее. Пора решаться…
«Рассчитывал, что один идти побоюсь? – со злостью думает Витя, выходя из будки. – Что испугаюсь патрулей, вируса, собак диких? – Он идет по обочине, чуть пригнувшись, озирается через каждые пять шагов. – Друг, называется… Только попроси у меня помощи!»
На перекрестке он заглядывает за угол, сворачивает и заходит в чудом сохранившийся короб двухэтажного дома. Снаружи вновь доносится рокот двигателя.
Где-то здесь должен быть вход в подвал… Витя смотрит по сторонам, пытаясь в полумраке разглядеть квадратный металлический люк. Наконец обнаруживает его угол, торчащий из-под куска грязного пенопласта. Немного повозившись, открывает.
Из темного провала несет сыростью. Витя спохватывается, достает из кармана респиратор-ракушку, надевает. Его он стянул еще месяц назад: отец забыл на кухонном столе, да так и не вспомнил.
За спиной раздается рокот. Резко обернувшись, Витя видит в оконном проеме проезжающий мимо байк. Он парит над землей на синем пламени магнитной подушки, водитель подался вперед и что-то высматривает.
Похолодев от страха, Витя как есть падает в подвал. Приземлившись, отбивает ноги и заваливается набок, но сдерживает крик. Снаружи резко стихает шум двигателя. Подняв голову, Витя замечает свисающую цепь. Недолго думая, хватается за нее и тянет. Металлическая крышка с грохотом падает на место.
Вокруг непроглядная тьма. Где-то капает вода. Витя трогает землю под собой – мокрая. Поднимает руку с браслетом, поворачивает ладонью к лицу, вызывает меню. Он выбирает фонарик, и браслет вспыхивает белым.
Становится видно ободранные стены, пол, засыпанный землей и мусором, потолок из бетонных плит – швы поросли плесенью и грибком. Коридор уходит вперед, в нижнем левом углу тянется толстая ржавая труба.
Витя аккуратно встает, сморщившись от тупой боли в пятках, ковыляет, опираясь на влажную и шершавую стену. За спиной раздается металлический стук. Витя испуганно вздыхает и ускоряет шаг.
Проклятый коп! Почему именно сегодня приехал сюда? Столько раз были здесь вместе со Степкой, ни разу не видели патруль. А если поймает? Опять получать от родителей…
Снова стук, затем скрежет. По всему подвалу разносится хриплый мужской голос:
– Эй, пацан! Вылезай отсюда!
Витя, забыв об отбитых ногах, пускается бежать. Выставленная вперед рука с браслетом освещает конец коридора. Что там? Стена? Это точно тот подвал?
Под ногами камни, Витя спотыкается и чуть не падает.
Стены озаряет еще один луч света. Сзади доносится:
– Стой! Куда?!
Дорогу преграждает пологий завал из земли и камней. Витя останавливается, тяжело дыша не то от бега, не то от страха. Здесь ведь должен быть проход, а дальше – люк наверх, за Стену, в Европу…
Он оглядывается. Белый мигающий свет всё ближе. Из-за яркого фонарика патрульного на глаза наворачиваются слезы. Обидно, неужели всё вот так…
Взгляд падает на ржавую трубу, проходящую слева. В ней есть дыра, и там что-то шевелится… Крысы. Витя подскакивает, начинает с ожесточением расширять ногой пролом в трубе, совершенно не обращая внимания на выкрики патрульного. Крысы с писком разбегаются, а Витя пытается залезть внутрь, но не может. Зацепился. Он дергается, но лямки рюкзака тянут назад. Голос раздается всё ближе:
– Стой! Застрелю!
Витя отстегивает рюкзак и заползает в трубу, усердно работая локтями и коленями. Свет браслета бьет в слезящиеся глаза, но выключить фонарик некогда. Дышать становится всё тяжелее, еще и маска мешает. Витя задыхается, со свистом втягивает воздух. Снять фильтр? Нельзя, вирус же…
– Назад! – звучит голос, многократно усиленный эхом трубы. – Стрелять буду!
Раздается хлопок. Над головой что-то взрывается, обжигая затылок, на спину сыплются пыль и мусор. Изо рта Вити вырывается крик, из глаз – слезы.
Он ползет и ползет, а сзади страшно скрипит и трещит. Его хватают за ноги, но Витя с визгом дергается и освобождается. Он изо всех сил двигается вперед, успевает проползти еще несколько метров… А потом сознание меркнет, и Витя проваливается в темноту.
* * *
Витя просыпается. Вокруг – мгла и запах сырости. Сперва он не понимает, где очутился, а когда вспоминает, к нему возвращается страх. Витя скребет по стенкам трубы, сдирая ржавчину и ломая ногти. Кажется, что пространство медленно сужается, сдавливая со всех сторон.
Он ползет сквозь вязкую тьму, превозмогая боль во всем теле. Вспоминает о фонарике, пытается включить его, но не обнаруживает на руке браслета. Видимо, отстегнулся и остался сзади. Теперь уже не вернуться…
Что-то со звоном ударяет в лоб. Витя от неожиданности вскрикивает. Оказывается, труба повернула – справа виднеется просвет. Лежа на боку, Витя протискивается дальше. Свет впереди придает сил. Еще несколько рывков, и над головой открывается пролом. Витя хватается за его края, царапая пальцы о зазубренный металл, с кряхтением вылезает наружу и садится на трубу.
Вокруг него руины бывшего жилого дома, а над головой – небо. Голубое, с редкими облаками и ярким солнцем. Легкий ветерок треплет волосы. Тепло. Странная перемена погоды, ведь последние две недели были только дожди.
Витя встает, озирается. На полу валяются куски бетонных плит. Похоже, потолок рухнул, вот и завален вход в Европу… Но он все-таки пробрался? Он там?..
С трудом удается выбраться наверх по торчащим кирпичам. Локти и коленки сбиты в кровь, ссадины неприятно прилипают к одежде. В животе урчит – не ел с шести вечера.
Линии электропередач обрываются сзади, у Стены, но тянутся над грудами развалин. Вдалеке маячат силуэты высоток. Брат должен быть где-то там.
Витя машинально смотрит на левую руку, чтобы узнать время, и с досадой опускает ее. Гаджет был совсем новый… Эх, влетит же от родителей!.. И ранец жалко. Там осталось всё необходимое.
Он идет по разбитой дороге, то тут, то там покрытой темно-зеленым мхом и пробивающейся сквозь трещины травой. Справа и слева – остатки разрушенных домов. Почти такие же, как там, во внешнем мире, но здесь из-под кирпичей, сломанных блоков и прочего мусора растет целый лес. Природа взяла свое, как говорит мать.
Даже дышится здесь как-то по-другому. Сквозь фильтр чувствуется свежесть, легкость воздуха. Хочется снять респиратор и вдохнуть полной грудью – сразу оживешь, как в сказке.
Через какое-то время по обочинам начинают вырастать дома. Сначала небольшие, срезанные посередине железной ладонью робота-строителя, они тянутся ввысь, превращаясь в высотки. Городские улицы хоть и заброшены, но выглядят довольно чистыми. Старый колесный и магнитный транспорт аккуратно
