всё сорвать. Но теперь всё улажено. Этот звонок был подтверждением. Поэтому он был таким коротким.
— Я никогда не знал, чтобы адвокаты были так кратки.
— Кто сказал, что это был адвокат?
— Может, мне лучше не знать об этом.
— Видишь? Ещё одна причина, по которой я вышла за тебя. Безупречные инстинкты. А теперь давай оставим работу до завтра. Уже поздно. — Она сделала долгий глоток. — И есть куда более приятные способы провести вечер.
* * *
Оттоуэй наблюдала, как военные полицейские уводят Шапелье, затем подошла к Ричеру. Она сказала:
— Что это было?
Ричер пожал плечами.
— Новые распоряжения.
— Что-то хорошее?
— Скорее наоборот.
— О. Мне жаль это слышать. Значит, вы уезжаете?
Ричер кивнул.
Оттоуэй сказала:
— Когда?
Ричер сказал:
— Сегодня ночью, наверное, если смогу улететь. Иначе завтра утром.
— Я голосую за завтра. Останься в Чикаго сегодня. Отличная работа. Мы заслужили отпраздновать.
— Ты права. — Ричер помолчал. — И есть кое-что ещё, чем я не прочь заняться перед отъездом.
* * *
Ричер повёл обратно внутрь и направился к бару. Бармен поднял взгляд, затем отступил на шаг. Он не заметил, как Ричер подошёл. Он не ожидал увидеть кого-то прямо перед собой. Уж точно не кого-то, похожего на Ричера. Шесть футов пять дюймов. Грудь как холодильник. Руки как у других ноги. Коротко стриженые волосы. Голова вопросительно склонена набок.
В дальнем конце стойки стояла металлическая ёмкость дюймов десять высотой и ярд в поперечнике. В начале вечера она была набита льдом и бутылками с пивом. Теперь в ней в основном плескалась вода с плавающими остатками кубиков льда. Ричер указал на неё и сказал:
— Это? Дайте мне.
Бармен моргнул и сказал:
— Зачем?
Ричер сказал:
— Хочу одолжить.
— Нет, — сказал парень. — Но можете арендовать. Двадцать баксов за полчаса. Водительские права в залог. Без вопросов. Делайте с ней что хотите.
Ричер покачал головой.
— Я одолжу её. На две минуты. Вы смотрите, что будет. И когда я верну, если всё ещё решите, что я должен платить, я дам сорок.
Бармен подумал мгновение, затем позвал своего приятеля, чтобы тот помог перетащить ёмкость поближе к Ричеру. Ричер поднял её и направился к толстяку, который докопался до официанта. Парень демонстративно отвернулся. Ричер приблизился, остановился, убедился, что официант достаточно близко, чтобы видеть происходящее, затем поднял ёмкость и выплеснул ледяную воду на голову толстяка.
Тот заорал. Завопил. Замахал руками и запрыгал на месте. Запыхтел, задохнулся и наконец развернулся к Ричеру. Кепку смыло. Борода промокла насквозь. Рубашка облепила торс.
— Какого чёрта? — выдавил парень.
Ричер сказал:
— Дрессировка.
— Что?
— Как с собакой.
— Ты называешь меня собакой?
— Я где-то читал: если у тебя есть собака и она плохо себя ведёт, ты делаешь что-то, что ей не нравится. Тогда она учится исправляться. Теперь, ты явно не умнее средней собаки. Вероятно, даже не умнее глупой собаки. Вероятно, собака, которая изначально была очень тупой, а потом у неё удалили половину мозга, всё равно умнее тебя. Так что, может, мне стоит задержаться. Стать твоим личным тренером. Применять эту ёмкость всякий раз, когда ты ведёшь себя как придурок.
Парень нахмурился и покачал головой. Капли воды разлетелись широким кругом, словно он был пуделем, попавшим под дождь. Он помолчал мгновение. Затем хмурый взгляд превратился в злобную гримасу.
— Хватит, — рявкнул он. — Я убью тебя. Я сломаю каждую кость в твоём теле.
— Думаешь? — Ричер держал ёмкость внизу перед собой, дном к себе, под углом примерно сорок пять градусов.
— Я знаю.
Ричер взглянул на ёмкость, затем скользнул примерно на фут влево.
— Ты уверен, что не сломаешь себе руку?
— Нет. Я сломаю тебе лицо.
— Вот как? — Ричер сделал полшага назад и сказал: — В зале есть букмекеры? Я ставлю на лоботомированную собаку. Это уж точно.
Парень рванулся вперёд и запустил кулак прямо в лицо Ричера. Никакой техники. Никакого мастерства. Просто куча веса, инерции и ярости. При некоторых обстоятельствах это могло бы сработать. Но не в этот вечер. Потому что Ричер отступил в сторону. От тёмной железной трубы, перед которой он стоял. Кулак парня с размаху врезался прямо в неё. Костяшки раздробились. Пальцы сломались. Всевозможные мелкие косточки в кисти, запястье и предплечье были раздроблены. Сухожилия порвались. Связки разорвались. И на этот раз он не издал ни звука. Боль позаботилась об этом. От неё он потерял сознание прямо на месте. Колени подкосились. Ноги сложились. Он опрокинулся назад и рухнул на пол, головой в шести дюймах от маленького зонтика, упавшего с напитка, который он заставил официанта пролить несколькими минутами ранее.
Ричер отнёс ёмкость обратно в бар и поставил.
Бармен сказал:
— Бесплатно.
Ричер не сразу отпустил ёмкость. Он думал о похожей ситуации, которая привела к его понижению до капитана. Он сказал:
— Если кто спросит, кто покалечил этого парня?
— Никто. Он покалечил себя сам.
— Правильный ответ.
Глава 9
Майкл Раймер завтракал на террасе за домом, как обычно, в одиночестве. Он не спешил. Незачем. Дни, когда нужно было спешить, остались позади. Он вышел на пенсию. Счастливо. У него не было семьи. Некому было подстраивать свой распорядок. Не считая четвёртой жены, которая ушла от него почти десять лет назад. Всё, что ему нужно было делать — это впитывать утреннее солнце вместе с овсянкой и кофе, а затем спуститься к лодочному сараю и отвязать «Пегаса». Его гордость и радость. Впереди был целый день рыбалки на озере, а вечером — бутылка вина и фильм на видике. Так было не всегда. Совсем наоборот. Но в последнее время жизнь к нему благоволила. Он не обольщался на этот счёт.
Раймер был уже на полпути к своему любимому месту, где можно было бросить якорь — там крупный окунь клевал гарантированно, а вид на Скалистые горы неизменно захватывал дух, — когда увидел нечто неожиданное. Другую лодку. Сорокафутовую. Владельцы остальной полудюжины домов, разбросанных по берегу озера, обычно
