атмосфере в верховном главнокомандовании сухопутных войск при его преемнике; там исчезла всякая критика Гитлера. Во время этого посещения в Берлине-Груневальде Гальдер видел Штауффенберга в последний раз. Очевидно, тот пытался выяснить, можно ли располагать им в дальнейших планах заговора; по Гальдер уже давно сдался.
После медицинского обследования в медсанчасти верховного командования вермахта в Берлине Гальдеру ввиду крайнего утомления назначили в декабре лечение в течение нескольких педель, поскольку, по показаниям врачей, обычный отпуск не улучшил бы его совершенно подорванного здоровья и не излечил бы его от ишиаса. Он провел четырехиедельный курс лечения в санатории Штилльахгауз под Оберстдорфом с конца января по конец февраля 1943 г. В то же время сражение 6-й армии в Сталинграде под командованием его бывшего заместителя генерал-фельдмаршала Паулюса закончилось капитуляцией 31 января и 2 февраля 1943 г. Так как Гальдер не поддерживал контактов со своим преемником Цейцлером, то маловероятно, что он имел какое-либо отношение к заключительному сражению за город на Волге, начавшемуся окружением армии в ноябре 1942 года частями Красной Армии и принесшему огромные потери. Хотя это поражение давало шанс для сопротивления Гитлеру — настроение населения и руководства было довольно подавленным, — в то время не было никаких конкретных планов для государственного переворота и свержения национал-социалистского режима. По оценке оппозиционно настроенных офицеров генерального штаба, настроение в верховном главнокомандовании сухопутных войск было столь пессимистичным, что казалось разумнее перевестись на фронт, чем, находясь в ставке, надеяться на то, что главнокомандующий все-таки соберется с силами, чтобы эффективно противодействовать бессмысленным приказам Гитлера или выступить против него. Возможно, Штауффенберг описал это положение Гальдеру в одном письме, которое передал через общего знакомого капитана Петера Зауэрбруха, который в начале года лежал в госпитале (Берлинской Шарите) и которого в то время оба посещали. Хотя после лечения Гальдер получил заключение о том, что он снова «полностью пригоден к военной службе», он не рассчитывал, как и его предшественник генерал-полковник Бек, на то, что вновь будет задействован на военной службе, так как Гитлер избегал снова использовать лиц, с которыми у него была личная серьезная размолвка. Однако и в последующее время Гальдер не скрывал своего критического отношения к оперативному командованию Гитлера, так что существовала опасность доноса. Чтобы не жить в Берлине непосредственно перед глазами гестапо, в августе 1943 года Гальдер переехал в Ашау округа Химгау. На своей баварской родине он уединенно жил в кругу своей семьи. Однако и там гестапо зорко следило за Гальдером и вскоре после переезда подослало к нему в дом шпиона, который через ложные контакты с противниками Гитлера за границей должен был выяснить его связи с изменниками родины. Гальдер уже поэтому должен был предположить, что он продолжает оставаться под слежкой, но в кругу доверенных лиц он не опасался, как и прежде, откровенно высказываться о высокомерии и слепоте Гитлера.
В сентябре 1943 г. Гальдер использовал различные возможности, чтобы установить контакты с возможными противниками Гитлера в Баварии. При этом произошла встреча с баварским наместником рейха генералом Францем Риттером фон Эппом, которую организовали его адъютант майор Караччиола-Дельбрюк, полковник Вильгельм Арендте, 1-й офицер генерального штаба при штабе главнокомандующего во Франции, и генерал Карл Генрих фон Штюльпнагель. Эта встреча должна была укрепить критическую позицию Риттера фон Эппа по отношению к национал-социалистскому режиму и привлечь его к планам переворота в кругу Штюльпнагеля и генерал-квартирмейстера Вагнера. По высказываниям Гальдера, встреча в загородном доме семьи Арендте в Обер-Грайнау под Гармпшем в начале сентября привела скорее к пессимистическому выводу, что генерал Риттер фон Эпп «слишком стар» и «слишком нерешителен» и вряд ли сможет, в случае попытки переворота, стать увлекающей за собой и осторожной лидирующей личностью для военного округа VII в Баварии. Помимо этого, был установлен контакт с оппозиционно настроенным последним баварским послом в Берлине Францем Шперром, который в Мюнхене поддерживал связь с многими противниками Гитлера. С ним, бывшим баварским офицером генерального штаба времен первой мировой войны, Гальдер был знаком с 1912 года, когда оба были еще солдатами. Зондирующий разговор состоялся в начале октября 1943 года в Мюнхене, в нем принял участие также майор Караччиола-Дельбрюк. Мюнхенских знакомых интересовала оценка Гальдером военного положения и новые данные в военных кругах о возможной попытке переворота. В обоих случаях ответ Гальдера был малоободряющим. Шперр искал союзников и помощников, которые в случае военного крушения рейха после удавшегося вторжения союзников были бы готовы взять на себя ответственность за военные средства насилия в Баварии. По собственному признанию Гальдера, он заявил о своей готовности. Но дальнейшее сотрудничество не состоялось, так что все осталось при «добром намерении» и принципиальном обещании Гальдера.
Накануне 1944 года Гальдер попытался с помощью дружившего с ним соборного викария д-ра Альбрехта Редера из Шпейера узнать о состоянии военной оппозиции против Гитлера. С согласия Гальдера викарий в декабре 1943 года и в январе 1944 года посетил отстраненных от должностей генерал-фельдмаршалов фон Вицлебена и фон Браухича в Берлине и в Болькепхейме в Силезии, а также генерала фон Штюльппагеля в Потсдаме. Разведка Редера, но его собственной оценке, была «положительной», но определенного согласия на акцию он от заговорщиков не привез, так как его собеседники не находились более в центре офицеров, готовых на акцию против Гитлера, которые концентрировались вокруг генерал-полковника в отставке Бека. Так как Редер был арестован весной 1944 года, то Гальдеру были неизвестны дальнейшие цели заговорщиков.
В то время как Гальдер в своем верхнебаварском пристанище ввиду его ограниченных возможностей был лишен информации о планах военной оппозиции в «ставке фюрера» и в Берлине, служба безопасности Гиммлера оценивала его как «государственного врага» национал-социалистского режима. Министр пропаганды Геббельс отметил 8 ноября 1943 года в своем дневнике, будто Гиммлер сообщил ему, что Гальдер принадлежит к кругу врагов государства, который «через голову фюрера стремится установить связь с англичанами». Геббельс считал такого рода деятельность «дилетантской» и «неопасной», но не следует «терять их из виду». Соответственно этому за Гальдером продолжали наблюдение. Генерал-полковник был подозрителен национал-социалистам еще и потому, что во многих британских листовках-брошюрах, сброшенных на Германию с марта по ноябрь 1943 года, он был представлен как «предостерегающий» от мании величия Гитлера, и поэтому уволенный со своей должности. То, что Гальдер находился под наблюдением, знали: заговорщики в Берлине, примыкавшие к Беку, Герделеру и Штауффенбергу, так. что они осознанно избегали контакта с бывшим начальником генерального штаба, чтобы не оставлять ненужных следов конспиративной деятельности.
Помимо общих намеков, которые он получал «то там, то здесь», Гальдер был лишен более точной информации о
