мириадами галактик и звёзд и просто невообразимым количеством планет, ничем не хуже Земли, создал быстренько, а с Землёй потом долго и упорно валандался? Ну, старенький. Хлипкий. Устал.
Ладно ни к месту вопрос. А интересно, Большой взрыв входил в его план? А если Землю за шесть дней создал, то чего это учёные про миллионы и миллиарды лет говорят. Опять евреи всех обманули? Тьфу. Не, антисемитом Боровой точно не был. У него даже жена была на четверть еврейка. Просто историку Ветхий Завет читать было хоть и интересно, но на смех вечно пробивали придумки иудеев. Ай, всё. Луна на небе была и звёзды были. Не крокодил её проглотил. Просто чёрные тучи от горизонта до горизонта не пропускали её отражённого света, а мелкие искорки далёких звёзд и рассчитывать даже не могли сквозь такую завесу пробиться.
Тьма полностью окружила холм, на котором за телегами прятались четыре дворянина из сотни Тимофея Ляпунова, четыре пацана из дворянских отпрысков, князь Углицкий Юрий Васильевич и монах брат Михаил. А, не. Ещё было тридцать семь возчиков.
Возчиков. Это почти профессия. Занимались крестьяне извозом, в основном зимой, летом-то на поле нужно работать. Но государство могло черносошных крестьян и в любое другое время с места сорвать и отправить с грузом. Эти из таких и были, и взялись за эту работу они с охоткой. Всё копеечка в дом. До пахоты как раз спокойно успеют обернуться, да ещё и останется время отдохнуть.
Так вот, возчики они не ботаники из будущего с треснутыми очками на переносице. Приходилось им и не раз от настоящих татей дорожных отбиваться. Потому, считать что разбойников три десятка, а «наших» всего девять человек, значит заблуждаться серьёзно. У возчиков нет пищалей, нет луков, но оглобли кусок или шкворень есть, а то и вилы брошены в телегу. Нужно же лошадёнке сена на привале задать.
Итого против трёх десятков татей в лагере сейчас, как бы, не пять десятков человек, готовых биться. Ясно, что возчик против гридня всё равно, что плотник против столяра, а три возчика? Забьют этого столяра зарвавшегося? Опять же у юнаков четыре тромблона. У воев четыре пищали. А у Юрия два пистоля. Так что, ворогам ещё добежать треба, прежде чем саблями начать махать.
Бамс. Это Боровой Юрия по лбу хлопнул.
— Идиота кусок! — как говаривал Игорь Христенко. — Семь пяток у тебя на лбу.
Князь Углицкий тоже Юрия по лбу шмякнул. Так ему и надо. Забыл про артиллерию. У него же есть миномёт.
— Егор! Скажи Матвею Ильичу Коробову, чтобы зарядил миномёт. А пока три раза выстрелю из пистолей, чтобы они не дёрнулись. Только пусть пороха минимальный заряд положат и угол возвышения максимальный установят, до леса всего сто локтей. Два выстрела пусть произведёт. И поспешит. А то эти точно сейчас в атаку пойдут.
Пацан закивал и опять пустился под телегами на карачках поручение выполнять. Юрий же высунул нос над бортом телеги и вгляделся в лес. Нет, ничего не видно. Уже и леса самого не видно. Ну, цель не пристрелить кого, а внимание отвлечь.
Бабах. Большой пистоль перекочевал к брату Михаилу.
— Заряжай.
Бабах. Часовой механизм в колесцовом замке провернулся, и искра от кремня воспламенила порох на полке. Бабах, второй выстрел. Боровой завертел головой. Не видно, что там Коробов, готов или нет. Монах уже успел вновь зарядить большой аугсбургский пистоль. Тыкал им в Юрия. Стволом тыкал. Ох, понаберут… А если нажмёт или колёсико само провернётся. Ужас.
Юрий перехватил пистоль за рукоятку, нащупав большое яблоко и уже пристроил его на борт телеги, когда вспышка в десяти метрах от него и поток воздуха с кислым запахом пороха возвестили, что Коробов миномёт успел зарядить и уже жахнул из него.
Глава 8
Событие двадцать второе
Первый взрыв… первая вспышка далековато и слабовата получилась. Явно деревья часть света прикрыли. Не получилось у Коробова, с перелётом запустил мину. А вот вторая, через пару минут примерно, вспыхнула, где надо. Эх, жаль воя не услышать, Юрий выглянул из-за борта телеги. Чего хотел увидеть? Как воры с поднятыми руками выходят из леса и белым флагом машут. Так не то, что воров, леса не видно, такая темень стоит.
Кто-то подёргал князя Углицкого за ногу. Ага, Егорка Коноплёв вернулся от Матвея Ильича. Ну, и без слов понятно, Коробов прислал его спросить, палить ли по площадям дальше. Мин всего двадцать и их брали, чтобы научить людей Скрябина стрелять. А тут вона чё. Можно и побабахать — жизнь дороже учёбы поместного войска.
— Ещё две. Одну, как вторую, а вторую, как первую. Ай. Первую на опушку, а вторую вглубь леса. Беги.
Вспышки в лесу долго не наблюдалось. Первая-то быстро последовала, а потом естественно перестраивали наклон направляющих на станине. Наконец, где-то далеко совсем тусклый огонёк блеснул. Перестарались. А с другой стороны, если напавшие на них тати — мотати в это время мотали оттуда. А! Совершали отход на заранее подготовленные позиции, то может и нормально получилось, прямо под хвост.
Егорка его опять за ногу дёрнул. Ишь развоевались. Всё! Так на учёбу не хватит.
— Нет. Не стрелять пока. И даже не заряжать. Подождём, — Коноплёв исчез.
А Юрий Васильевич сполз с борта телеги к колесу и стал ждать. Чего? А сам не знал. Предпримут ли вороги атаку ночную? Ну, тогда быстрее уж. Ожидание смерти — страшнее самой смерти. Минута проходила за минутой, ничего не происходило, и Юрий стал замерзать. Адреналин схватки, стрелы впивающиеся прямо у носа, заставили кровь разогреться и быстрее по венам с артериями побежать, а сейчас, когда опасность вроде миновала, это аукнулось. Организмус вспомнил, что на дворе ранняя весна и к ночи температуры явно в минус уходят, и решил замёрзнуть.
Пришлось вставать. Помахал руками, попрыгал под удивлённые взгляды брата Михаила. Свет, от прогоревшего почти костра, чуть отражался от его глаз и делал их как у дьявола с «огоньком».
— Замёрз я. Нужно идти в палатку, — сообщил он монаху и, лавируя между телегами, с опаской однако, поплёлся к ней. Всё же на всякий случай по дуге пошёл, стараясь к костерку не приближаться.
В палатке был длинный тулуп. Толстое одеяло ещё имелось, верблюжье, между прочим. Спать, наверное, нельзя, чёрт его знает, что тати эти предпримут, а вот закутаться в чего потеплее можно.
Чтобы не заснуть, Юрий, укутавшись, даже стал
