у купцов выкупать ещё одну, больше взять неоткуда. И опять всё лето песок будут возить прямо в работу и запаса создать не удастся. Зимой заводы будут простаивать практически. Разве ченч устроить. У него два мастера в Москве из Новгорода строят уже ушкуй. А из Москвы реки его можно в Оку пригнать.
— Робяты, мне нужен кораблик ваш.
Событие двадцать шестое
Из-за острова на стрежень… Челны, в количестве двух, двадцатого апреля отошли от пристани в Калуге и, подхваченные ветром почти попутным, направились по Оке к Рязани. Купцы говорили, что вёрст пятьсот только до Рязани, а потом ещё больше до Нижнего. Но если с ветром повезет, то за две седмицы можно доплыть. Самое интересное, что следом отправился целый караван купеческих судов. И плыли они не куда-то там, а прямо в Казань. Юрий Васильевич их предупредил, что война будет, но намерений у этих Афанасиев Никитиных и Садков данная информация не изменила. В Казани перевалочная база торговли с Индией, Персией, даже с Крымцами через Астрахань. Там шелка, там краски, там ковры, там пряности, и всё это стоит огромных денег и в России, и в соседних странах, куда эти товары можно сбыть через Новгород. За год у купцов только дорога в один конец получалось. Назад из Новгорода уже вернуться не успеют. И так-то каждый день на счету и ждать пока войнушка закончится им нельзя. Разорятся. И зерно, что они везут в Казань, испортится.
Боровой сидел на втором ушкуе среди гор продовольствия и, подставив ветру лицо, думал о купцах и вообще об этом транспортном коридоре Волга — Ока — Москва река. Там вечно будет бардак. Русские Волгу вроде как внутренней рекой сделают и туда хлынут беглые за волей. Казаками станут. И начнут не беречь рубежи Родины, а совсем наоборот — грабить купцов и своих, и чужих. И Стенька Разин — это апофеоз этого бардака. А ведь идиоты из СССР, которые будут учебники писать, сделают этого разбойника, насильника и убийцу народным героем и борцом с царским режимом за волю простого народа. Одиннадцать тысяч только казненных восставших. Лучше бы взяли Азов или Крым отправились воевать, читай грабить. Так это восставших одиннадцать тысяч, а сколько ратников погибло? А сколько они обычных крестьян поубивали и купцов? Сколько женщин изнасиловали, а потом убили? И это народный герой, тот самый, который в набежавшую волну бросил изнасилованную им пленницу? И это воспевают, как подвиг⁈ Нужно сейчас в России найти всех Разиных и отрубить им руки, ноги и головы, как их потомку. И собакам тулово бросить. Столько вреда стране мало кто приносил. Фраза запомнилась Боровому про казнь Разина из учебника: Четвертованные останки Разина позднее были отвезены «на Болото», в Замоскворечье и воткнуты там на колья «до исчезнутия». «Исчезнутие» прямо впилось в мозг, не вытащить. Родился народный герой в интересном месте — станица Зимовейская (Зимовейская-на-Дону). В ней с разницей в сто лет сначала родится Разин, а потом Емельян Пугачёв. Ещё один борец за свободу простого народа. Солью там надо всё засыпать, чтобы невозможно было станицу основать.
Нельзя ничего такого допустить. Нужно заселять Волгу. Города на ней строить. Плохо с лесом? Ну, сплавлять плоты. И строить там крепости, как через семь лет построят у Казани на острове крепость Свияжск. Собирать крепость там, где есть леса, нумеровать брёвна и сплавлять. А там, уже на месте, у впадение в Волгу реки Самары, например, за несколько дней город новый ставить. И так по всей Волге, и в эти города отправлять жителей Ливонии. Всех, чтобы ни немцев, ни эстонцев там не осталось. Не за один год, конечно, а планомерно и с материальным обеспечением. Не гробить народ, а решать сразу несколько проблем и национальную, и демографическую, и логистическую. Нужно выращивать пшеницу и овёс вдоль Волги, чтобы снабжать купцов и воев продовольствием.
Тьфу. Остапа понесло. Нужно есть слона по кусочкам, и сейчас кусок — это добраться без потерь до Казани.
Вторую лодью наполнили не только припасами. Здесь ехал ещё «хирург» Василий Зайцев. Вовремя Боровой о нём вспомнил и отправил гонца к «хозяину», мол, выдай нам докторуса на этот набег. Понятно, что никаким докторусом, окончившим университет по лекарской специальности, не был боевой холоп бывший Василий Зайцев. Он был обычным боярским сыном купленным за долги дворянином Зосимой Ивановичем Лужиным, но учили же, тратили время и деньги, Гиппократа читали, пусть теперь отрабатывает. Его у Лужина Юрий Васильевич выкупил давно уже, но на зиму Зайцев запросился из Москвы, где продолжил учёбу к себе в деревню. Там женка, там четверо детишек. Там даже внук один уже народился.
— Ну, считай каникулы у тебя, — отпустил его после Рождества Юрий Васильевич. И забыл о нём. Крутился с вооружением своего отряда, да отравили потом. В общем — забыл, и ни разу пока до Калуги не добрался не вспомнил. Ну, теперь лекарь, вон, на носу кораблика сидит и веслом ворочает вместе с остальными. Движитель у лодей комбинированный — пять пар вёсел и парус прямой. В сумме, если, как сейчас, ветер попутный, то скорость, с учетом того, что ещё и вниз по течению плывут, приличная. Быстренько эти стрежени за бортом сменяются. Купцы, правда, говорят, что долго такое счастье не продлится, дальше река так петлять начнёт, что парус прямой не помогать, а мешать начнёт.
Ещё на второй лодье плывет с ними тот самый нашедшийся татарин Ахметка — холоп князя Трубецкого, которого Юрий Васильевич из «тюрьмы» выкупил. Его казнить было вроде не за что, но и отпускать никто не спешил. Юрий, используя «служебное положение», нашёл его, и за рубль у подьячего выкупил, мол, объяви умершим. Тогда уже задумывался, что нужен хороший переводчик, который оба языка знает в совершенстве.
Сказать, что Ахмет стал бога молить за здоровье князя Углицкого за своё освобождение, так не правда будет. Рук не целовал, на колени не падал. Достойно себя вёл. Но не сбежал, как от Трубецкого, и даже с охотой учился грамоте, счёту и играть в шахматы. И очень всё легко ему давалось. Память очень хорошая у татарина крещёного. Этот отпросился у Юрия в Калугу где-то за неделю до отъезда, мол, перед войной с роднёй попрощаюсь. Оказывается, в Калуге у него несколько родичей живёт. Коней и овец разводят, лечат лошадей. Знатные и известные на все окрестности коновалы.
А ещё
