Машин на улицах было мало, и они быстро добрались до места.
– Мы приехали, – сообщил ей Джанлука.
Он торопился как мог, так как не хотел, чтобы его сын – или дочь – родился в машине.
К счастью, каталка, врачи и медсестры появились в мгновение ока и увезли Айслинг в приемное отделение.
Потом начался кошмар. Его обступили люди в халатах и начали задавать вопросы, на которые он не знал ответов.
– Вы отец?
Ну, хотя бы на этот вопрос он мог ответить. Джанлука поймал себя на том, что отвечает на итальянском.
– Да, я отец.
– Вы остаетесь?
Айслинг подняла голову.
– Нет!
– Да, – возразил он, глядя в ее голубые глаза. – Я останусь с ней.
Айслинг не хотела, чтобы он был рядом с ней. Не хотела, чтобы он видел ее в таком состоянии. Сейчас ее ноги ставили на какие-то приспособления.
В смущении она отвернулась.
И как после этого она сможет посмотреть на него.
Но тут схватки усилились, и она прикусила губу.
Вскоре ей стало все равно, она просто следовала советам врачей, делала, как ей говорили. Тужилась. Дышала.
Айслинг не привыкла кому-то подчиняться, но сейчас была готова делать все, как говорят, лишь бы унять боль.
– Пожалуйста! – взмолилась она.
Джанлука бросил на нее отчаянный взгляд. Он хотел помочь ей физически и эмоционально, но не знал как. Он подошел и взял ее за руку, но она оттолкнула его.
Только когда стало понятно, что приближается развязка, она потянулась к нему, вцепилась в него и простонала:
– Помоги мне, Джанлука. Пожалуйста, помоги мне.
Еще никогда в жизни он не чувствовал себя так беспомощно.
– Все будет хорошо, – утешал он ее.
Она повернула к нему изможденное лицо.
– Джанлука, ты хочешь увидеть, как родится твой ребенок?
– Да, очень.
Их глаза встретились, и Айслинг поняла, что не может отказать ему в этом. Она молча кивнула, но в душе очень хотела бы, чтобы все у них было по-другому.
Как у других пар.
Но вы не пара, напомнил ей внутренний голос.
Джанлука ошеломленно наблюдал за процессом рождения ребенка. Ему казалось, что желание, которое привело их обоих к этому, было сто лет назад.
Айслинг издала последний крик, и Джанлука увидел темненькую головку. Он не мог отвести взгляд.
Это было чудо.
Когда ему дали в руки теплый комок, его сердце зашлось от любви.
ГЛАВА ДЕСЯТАЯ
– Твой супруг уже хочет забрать тебя, Айслинг.
– Спасибо, – ответила она и трясущимися руками прижала к себе ребенка.
Какой смысл поправлять медсестру? Пусть думает, что она и Джанлука счастливые родители. Самым печальным было то, что они едва обменялись парой слов, когда все кончилось. Он шептал ласковые слова своему сыну и расточал улыбки медперсоналу, которому был безмерно благодарен.
– Он раздал всем сотрудникам билеты в театр, – восхищалась медсестра. – Как же тебе повезло, Айслинг.
Повезло?
Айслинг пыталась не нервничать, но уже в который раз поправляла одеяльце, в которое завернула сына. Она удивлялась, куда подевалось ее самообладание.
Неужели все молодые мамы так себя ведут? Постоянно боятся что-то сделать не так. Переживают, не жарко ли малышу, не холодно ли.
У нее чудесный сын, так похожий на своего отца. Имя для него они еще не выбрали, потому что не могли прийти к согласию.
Теперь вся ее жизнь стала другой. Она родила сутки назад и сейчас чувствовала себя беспомощной и растерянной. Сестры объяснили ей, что так всегда бывает в первые дни, а она хотела попросить, чтобы ей разрешили остаться еще ненадолго.
Пока она находится в больнице, ей не придется принимать важных решений.
Хотя молодые мамы так себя не ведут. Им обычно не терпится вернуться домой с малышом, чтобы вся семья была вместе.
А вот ей это точно не грозит.
– Айслинг? – послышался голос Джанлуки.
Она совершенно не знала, как себя вести с ним.
А Джанлука, не отрываясь, смотрел на сверток у нее на руках. Его глаза светились нежностью. Но когда он встретился с ней взглядом, то сразу помрачнел.
Неужели до сих пор считает, что она хотела окрутить его? Он ведь так искренне радовался рождению сына.
– Ты готова? – спросил он.
Она кивнула.
– Да.
– Можно я его понесу?
– Конечно, – ответила Айслинг и передала ему сына.
Она изо всех сил старалась не паниковать. Тем не менее Джанлука казался куда более спокойным, чем она. В его огромных руках конверт с младенцем смотрелся крошечным.
Он нежно провел пальцем по щеке сына и прошептал что-то на своем языке. Потом посмотрел на Айслинг и перешел на английский:
– Машина ждет на улице. Ты сможешь дойти?
– Да, я в порядке.
Они общались как чужие. Молчание по дороге домой изредка нарушало лишь сопение младенца.
Может, Джанлука не хочет ничего говорить при шофере, подумала Айслинг.
Они вошли в ее квартиру по-прежнему молча, как посторонние.
– Положить его в кроватку? – спросил Джанлука.
Она кивнула.
– Да. Я не думаю, что он сейчас будет есть. Я покормила его перед выходом. Пойду сделаю кофе.
Айслинг не хотела кофе и была уверена, что он тоже. Но ей нужно было чем-то занять руки и мысли, чтобы не гадать, что он делает.
Она сняла жакет и пошла на кухню.
Как странно – заниматься чем-то обыденным.
Казалось, рождение ребенка перевернуло ее мир, все привычное стало для нее странным.
Она вернулась в гостиную и увидела, что Джанлука стоит у окна и смотрит на сад. Она почти виновато окинула его взглядом. Его темные волосы казались длиннее, чем обычно.
На глаза ей внезапно навернулись слезы.
Несмотря на все отчуждение, которое ощущалось между ними, она тосковала по той любви, которую он никогда не сможет ей дать.
Она с трудом улыбнулась.
– Кофе будешь?
Он повернулся. Она видела, что он помрачнел.
– Айслинг, я хочу, чтобы мы кое-что решили.
Она испуганно вздрогнула.
– Это не может подождать?
– Сколько? – воскликнул он. – Пока ему не будет шесть месяцев? Год? Пока ты не решишь, что готова поговорить? Но речь сейчас не только о тебе, Айслинг. Ты держала меня вдали от него, пока он рос внутри тебя, но так больше не будет. Сейчас нас трое. И лучше, если ты сразу привыкнешь к этой мысли.
Трое.
Он озвучил то, чего она больше всего хотела: чтобы ее сын рос в полной семье.
– Что ты хочешь обсудить, Джанлука?
Он только сейчас заметил, как измученно она выглядит. Ее кожа казалась почти прозрачной, и он засомневался, стоит ли начинать этот разговор сейчас. Но потом одернул себя. Он же не собирается заставлять ее идти вкалывать.
Он снова оглядел ее. Она заплела волосы в две косы, отчего казалась еще моложе. Ну, хоть ненавистный пучок исчез!
