обходиться без еды. Зато потом, наверное, впадут в некое подобие ярости, когда начнут жрать всё подряд на своем пути. Вот с ними пойдут разбираться кислотные слаймы. В общем, энергия льется через меня, твари призываются.
А наблюдатель почему-то там опять приуныл. Даже появилась у меня мысль подмигнуть ему или помахать, но зачем человека расстраивать? Может, он сейчас играет в шпиона и думает, что он самый незаметный в этом мире, да и вообще подражатель незримых. В общем, это неважно.
Примерно шесть часов у меня ушло, чтобы призвать всех тварей. А сколько сил это заняло? И тут дело даже не в энергии. Вопрос в том, чтобы их удержать, дабы они не начали убивать друг друга.
И вот когда всё было готово, я смотрю на них и улыбаюсь. Мое стадо. По-другому и не назовешь. Задачу я вам дал. Выполняйте. Просто и без затей, что и сообщаю им. Ведь и правда, в момент призыва каждый получал свое конкретное задание.
Было интересно наблюдать, как они в культурном порыве пытаются разойтись так, чтобы никто никого не задавил случайно, не порвал и не уничтожил. Только кислотных слаймов они обходили с большой осторожностью и без лишних претензий. В стиле: «какого хрена я должен это делать, если могу разорвать его и пойти дальше». А эти милые малыши просто прыгали спокойненько, что-то весело булькая друг другу.
Вот именно за ними я решил проследить.
Мы как раз находились недалеко от этого каньона. Слаймы благополучно добрались до места назначения, и я вместе с ними. Они еще раз посмотрели на меня и что-то мне сказали. Затем попытались обнять Шнырьку, который в ужасе мгновенно свалил от них. Хорошая у малого реакция, которая не раз спасала его. А затем, как воздушный десант, слаймы дружно прыгнули вниз.
Те твари, что жили внизу, были чрезвычайно опасны. Слаймы не успели даже и десяти метров пролететь, как были замечены — их уже ждали.
Мне понравилось наблюдать за их приземлением. Как их сразу попытались разрезать, порубить на куски, сожрать, откусить, облизать и всё в этом стиле. Например, самый резвый кузнечик-переросток, который подпрыгнул на хорошие так метров пятьдесят, сразу лишился всех восьми конечностей, которыми ударил по слайму.
А я продолжаю наблюдать, как там происходит избиение. Но вдруг один слайм каким-то образом погиб. И вот это стало для меня неприятной неожиданностью. Малый, конечно, хорошо поработал, минимум сотню тварей растворил, но всё же, жалко.
Ладно, добавляю ему побольше энергии и отпускаю его душу на перерождение. Пусть переродится самым большим слаймом или радужным, не в обиду Валерчику.
Примерно за три часа погибло еще двадцать слаймов. И это уже был звоночек на поражение. А потому я не стал рисковать и призвал сразу две сотни. Маленькие, юркие, веселенькие такие, они сразу прыгнули вниз. И вот тогда я увидел, как заканчивается эпоха кузнечиков. Слаймы не знали усталости. Для них не было никаких преград. Они остановились лишь тогда, когда сожрали всех! Даже самых крупных, которые, судя по всему, были вожаками этой стаи.
В награду каждой душе слайма я выдал энергию и отпустил на перерождение, как и обещал. Всем, кроме одного. Потому что прямо сейчас я вёл с ним переговоры. Он отказался идти на перерождение и попросил забрать его обратно. А затем картинками показал, как он работает с Валерчиком в лаборатории.
Раньше слаймы не обращались ко мне с такими просьбами. В том, чтобы исполнить его просьбу, я не видел никаких проблем. А потому нужно будет обрадовать Валерчика: у него появился новый сотрудник.
Ладно. Теперь пришла очередь разобраться с наблюдателем. Пока по всему этому континенту идут ожесточенные бои, души в меня влетают просто нескончаемым потоком. Возможно, после зачистки этого мира я смогу выйти один на один даже со Скульптором, если напрямую подключусь к своему Океану Душ и открою поток на полную мощность. Сгорю, конечно, потом. Но главное — победа, а не участие.
Блин, опять не те мысли. На данный момент всё-таки победа любой ценой мне не нужна. У меня есть семья, дети, Род. Да и Орден как-никак еще не успел мной налюбоваться после того, как меня потерял.
Я быстро ухожу в Тень. И сразу убиваю трех тварей, которые исподтишка нападают на меня, после чего перемещаюсь на одинокую гору.
— Да какого хрена? Кто он такой? Это моя земля! Уничтожу! Порву! Испепелю! Пленю! Продам! — истерично орёт мой тайный наблюдатель.
А я сейчас спокойно стою у него за спиной и думаю: как бы привлечь к себе его внимание? У меня появилась идея попросить у Шнырьки мороженое. В рожке. Хрустящем. Поэтому сейчас наслаждаюсь ванильным мороженым. Но наблюдатель всё ещё меня не замечает и продолжает истерить.
Судя по всему, я могу предположить, что он решил захватить меня в плен и продать в рабство. Очень замечательная идея. Хотел бы я посмотреть, как это у него получится.
И вот, когда я уже добрался до самого рожка и надкусил его, раздался звонкий хруст. Человек, стоявший передо мной, мгновенно развернулся.
— Ты! — удивленно взревел он, а затем испуганно попятился назад.
Понятно. Наверное, сражения таки не будет. А может, я ошибся, и никакой он не наблюдатель, а простой информатор.
От этой мысли на мое лицо вылезла довольная улыбка. Вот сейчас мы это и проверим.
Ну, наблюдателей я никогда не любил. А вот информаторов очень даже! Особенно тех, которые шастают по мирам Коллекционера и могут что-то интересное поведать мне о нём.
От Авторов:
А у нас вышла новинка! И нет, это не замена Кодекса… Просто нам захотелось написать что-то в новом стиле.
Встречайте: https://author.today/work/526069
Можем сказать, что этот цикл вкусный:)
Глава 7
Первая крепость Охотников
Первый Охотник отвлёкся от Стелы Кодекса, когда почувствовал деликатный стук в виртуальную дверь своего мира.
У них был гость. Точнее, гостья. И прежде чем пускать её внутрь, любому, даже самому сильному существу Многомерной Вселенной, стоило десять раз подумать.
— Здравствуй, Моргана, — предельно вежливо произнёс Первый. — Какими судьбами?
— Здравствуй, Первый Охотник! Я пришла с миром. Мне нужно кое о чём поговорить с тобой наедине.
— Подожди секундочку. Я выйду, — всё так же очень вежливо ответил Первый, собираясь с мыслями.
— Нет, нет, Первый. Если ты не против, то я войду. Кое-что я хотела бы увидеть собственными глазами.
— Не будет ли наглостью спросить,
