А значит никакого геройства — голый расчет: один против четырех или один против миллионов. Нет даже необходимости одерживать победу — достаточно потянуть время до прибытия опытных бойцов.
Продолжил разглядывать противников вживую, по собственным впечатлениям, а не по фильмам прикидывая их сильные и слабые стороны. Кроме коротких ног ничего нового не заметил, как не заметили сотни аналитиков до меня. Что ж, бывал расклад и хуже.
В оставленном здании заполошно заорала сирена тревоги. На этот раз никакой учебной, все всерьез. Процесс эвакуации отработан, сам уже пять раз попадал на тренировочные, в нормативы всегда укладывались…
Только не сегодня. Норматив — полчаса, до заката считанные мгновения, никто не успеет.
Как всегда перед выходом на татами пришло ледяное спокойствие, вытеснившее страх и неуверенность. Аплодисменты сегодня вряд ли сорву, победу по очкам тоже не присудят…
Тяжесть в руке напомнила о пулемете.
«Ха! А ведь еще живем!»
Минута, две, три. Мне кажется, или стало темнеть?
Пора.
— Ну, что он творит, что творит⁈ — двое мужчин, стоя на обледенелой крыше лаборатории, наблюдали за разворачивающимся перед глазами действием, эмоционально обмениваясь впечатлениями.
— Двенадцать минут до прибытия, пацан все грамотно делает. Тянет время, разделяя и изматывая наскоками, — возразил шефу капитан Угорин, и тут же сам разразился ругательствами, — Руки!.. в задницу!.. выкормыш гиены! Упреждение же надо брать!!! Все в белый свет!
— Оставь, хлопчик впервые пулемет в руках держит! А нижние шарниры надо будет переделать… Титановый сплав достанешь?
— Останемся живы, я тебе их из чистого золота отолью! Сам! Лично!!!
— Из золота не надо… Куда?!! — в единый голос заорали профессор с особистом, заметив рискованный маневр вертящейся внизу фигуры.
Люк на крышу открылся, впуская на поверхность еще несколько силуэтов.
— Та-а-ак!!! — угрожающе протянул капитан, — Я смотрю, эвакуация у нас не для всех⁈
— Сами же!.. — невнятно пробормотал Мишка Рыбаков, — На дороге затор. Бежать сейчас — умереть уставшим.
— Ему не хватает света, — невпопад заметил прячущийся за спиной товарища Максим Кудымов.
— Что? — мгновенно среагировал на высказывание Угорин.
— Ему не хватает света! Твари поднимают пелену и мимикрируют в сумерках, он их поздно замечает! Миш, помнишь, в подсобке прожектор видели?
— Дерзайте! — профессор, моментально приняв решение, протянул ассистентам связку ключей, — Там их два, для Ваньки заказывал. Один тащите сюда, второй на крышу теплового пункта! — крикнул он в уже пустой зев люка.
— Хорошую молодежь воспитали, сообразительную, — Угорин с трудом оторвался от ледяного поручня, растирая о грудь сведенную от холода и нервов руку.
— Выживем — женюсь на Катьке, и каждый год буду заделывать ей по ребенку!
— Я только за, но почему на Кате? Ты ж ее на дух не выносишь?
— Как работницу — да, а так она очень даже ничего. К тому же чем тяжелее зарок, тем больше шансов…
— Восемь минут, — отозвался отслеживающий время капитан.
Никогда! Не пытайтесь! Стрелять! Из пехотного пулемета! В прыжке!!!
Без сошек даже на земле меня вело отдачей, а уж в полете! Снесло и опрокинуло, хорошо еще, что в сугроб!
Пол-ленты извел на то, чтобы приноровиться и хотя бы близко класть очереди к размазывающимся в пространстве фигурам. Короткие ноги! Как же! Твари чхать хотели на свои недостатки и перемещались по глубокому снегу словно по ровной площадке, вздымая шлейфы из снежной хмари, ухудшающие и без того поганую видимость. Попадания их только задерживали, не причиняя ощутимого вреда, из сотни изведенных патронов лишь один привел к видимому результату, перебив Гладу руку.
«Так и запишем, в суставах броня тоньше!»
Зато поди еще попади по этому суставу! Патроны не трассирующие, куда палю, понимаю исключительно по наитию. «Не додумал это Алексей Игоревич, поставлю ему потом на вид!»
Из хорошего: спасали прыжки, дважды уходил от длинных рук, заканчивающихся устрашающими острыми клешнями, в последний момент. Из плохого: твари тоже умели прыгать. Ниже, чем я, и не так резво, зато мастерски подлавливали в момент приземления — летел-то я по прямой.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
«Скажу профу: нужно управление полетом! Хотя бы крошечная возможность менять траекторию!»
Судя по ощущениям, первый раунд (до пяти минут), я уже отыграл. Метнулся мимо Войны, находя взглядом Раздора.
«Где же эта чертова группа быстрого реагирования?!! От сирены прошло десять минут! Врали, гады! Все врут!!!»
Приземление, разворот, очередь в упор.
«Крепкий, тварь! Что ж тебя возьмет-то?!!»
Ан, нет! Захромал! Раздор приятно затормозил, на время выбывая из схватки — регенерация у тварей была на высоте, так что передышка всего лишь на четверть часа, не больше. Как и у Глада, но того я вообще со счетов не сбрасывал, боли чужаки не чувствовали, а по-прежнему быстро передвигаться недействующая рука ему не мешала.
Клешня Войны просвистела над головой, выдувая из нее все несвоевременные мысли. «Какого…?!! Только что ведь в десяти метрах был⁈» Прыгнул неудачно, почти к Чуме. Не рассчитанные на долгое интенсивное использование элементы питания печально мигнули зеленым и перешли на оранжевый.
«Плохо-плохо-плохо!!!»
Пришлось перенаправить курсирующий по телу поток искр на экстренную зарядку батарей. Проф мне потом спасибо не скажет, такая зарядка уменьшала срок жизни питающего элемента вдвое, а вазелин у начальства еще заслужить надо!
Чума повис на хвосте, не уступая в скорости, а батареи все еще мигали оранжевым!
«Э-э! Так ведь и убить можно!!!» В очередной раз увернулся от замаха и, едва удержавшись на ногах, почти рухнул в снежную кашу.
«Зеленый!»
— Пока, тварь!!! — радостно крикнул в морду чудовищу и прыгнул в сторону.
Батареи опять замерцали оранжевым, подсказывая, что снова надо бегать. Что ж, побежали!
Наматывая петли, огляделся. Дезориентированный Чума, потеряв меня из виду, вертел башкой, до Глада и Раздора сохранялось приличное расстояние, прямо сейчас они мне ничем не угрожали. Зато Война, словно почувствовав мою временную беспомощность, уверенно преодолевал разделяющее нас пространство. По слухам, самый умный и опасный из всадников. «Кажется, к Лосю пришел самый жирный песец!»
Навел пулемет на приближающегося монстра, краем глаза замечая жалкий остаток ленты. Бить только наверняка, а этот урод как назло поднял снежную пелену, мешая прицеливанию, да еще метался из стороны в сторону, зараза!
Сноп света, появившийся из-за моей спины, на секунду ослепил и остановил тварь, выхватывая из сумерек страшную рожу. «Спасибо тебе, добрый человек! Вернусь — расцелую!» Оставшийся десяток патронов удачно лег в подсвеченную мишень, разрывая оскаленный рот — единственную гарантированно небронированную часть твари.
«Бррр! Сниться же потом будет! Но… минус один?!!»
«Да драть вас всех коромыслом!!!» — в эйфории от победы, едва не пропустил подкравшегося сзади Чуму, если бы ни второй прожектор, ослепивший коварного противника, там бы и лег. А так успел прыгнуть, выворачиваясь из смертельного клинча. Отбросил ставший бесполезным пулемет и снова начал игру в догонялки, мотаясь между оставшейся троицей.
Раздор все еще хромал где-то на периферии, а два прожекториста уверенно вели Чуму и Глада, позволяя мне ужом проскальзывать между ними. Без пулемета стало легче, но оранжевая индикация заряда с каждым прыжком все дольше и дольше оставалась неизменной — батареи выходили из строя.
Гул вертолета над головой подсказал, что все было не зря, я смог!
Три фигуры соскользнули с тросов.
— Подвинься, мальчик! — от легкого толчка я улетел на три метра и больно приземлился на какую-то хрень, скрытую снегом.
«Дрянь!» — только и родилось, а потом снова, — «Дряни, конченные дряни!»
Подмога пришла. Их трое, потому что четвертый участник поединка я, и монстров трое, Война уже не встанет, и вроде бы арифметика понятна. Но эти сволочные клановые дряни рассудили по-другому: две на раненого Глада, одна на ковыляющего Раздора, а опять опасно приблизившийся долбанный здоровый Чума остался на меня!!! Ну и кто тут твари⁈
