всего плавания. И слегка успокоилось, лишь когда «Коломбо» вошел в устье Неретвы. Сбылось обещание Карлоса: как только рассвело, тотчас над торпедным катером взвился карикатурно огромный итальянский флаг. Портовый гарнизон на этот раз воздержался от стрельбы, которая обычно производилась, когда какое-либо судно показывалось на горизонте. Вскоре катер встал у причала Плоче — города, который во всех довоенных туристских путеводителях именовался не иначе как «жемчужина Адриатики».
Семеро пассажиров сидели в кают-компании за завтраком, без сомнения творением механика Джованни. Неописуемую кашу из яиц и сыра, по-видимому, готовили на машинном масле. Кофе казался сваренными из него же. Однако хлеб был не только съедобным, но даже вкусным. Свежий морской воздух раздразнивал аппетит, особенно у тех, кто пострадал во время ночного шторма.
Гладко выбритый и тщательно: одетый Джакомо, несмотря на кошмарную пищу, был, как всегда, жизнерадостен.
— А где Алессандро со своими головорезами? — улыбаясь, спросил он и отодвинул тарелку. — Парни многое теряют.
— Вероятно, они позавтракали раньше нас, — сказал Петерсен, — и уже сошли на берег.
— Я был на палубе: на берег никто не сходил.
— Значит, они предпочитают свою компанию нашей. Скрытные люди. Джакомо усмехнулся.
— Будто у вас нет секретов.
— Иметь секреты и быть скрытным — совершенно разные вещи. Но у нас секретов нет. Просто иногда бывает трудно запомнить, о чем можно говорить, о чём нельзя. Особенно таким, как я, со скверной памятью. Живя во лжи, можно попасться в собственную ловушку. Нет, я — за простую, честную жизнь.
— Поверил бы этому, сказал Джакомо, — если бы не стал свидетелем ночного спектакля.
— Ночной спектакль? — вопросительно взглянула на него Зарина: Лицо ее было бледным, из чего следовало — ночь она провела не лучший образом. — О чем идет речь?
— А вы не слышали ночью выстрела?
— Что-то похожее слышала, — Зарина улыбнулась краешком губ и посмотрела на сидевшую напротив Лоррейн, — но было не до этого — мне казалось, я умираю. А что случилось?
— Петерсен подстрелил одного из людей Алессандро. Несчастного по имени Кола.
Девушка изумленно посмотрела на Петерсена.
— Зачем вы сделали это?
— Долг платежом красен. Стрелял Алекс. Разумеется, при полном моем одобрении. Зачем? Парень был слишком скрытным — вот зачем.
— Он… Он мертв?
— Упаси Господь! Алекс не убивает людей, — сказал майор, но большинство сидевших за столом, похоже, придерживалось противоположного мнения. — Выстрелом повреждено плечо Колы.
— Повреждено плечо! — темные глаза Лоррейн стали холодны, а губы поджаты. — Вы хотите сказать, что пуля попала в плечо?
— Возможно. Я все же не врач и не разбираюсь в огнестрельных ранениях.
— Карлос его осматривал? — это был скорей не вопрос, а требование.
— Даже если я отвечу «осматривал» — что это может изменить?
— Но Карлос… — Лоррейн, смутившись, умолкла.
— Что «Карлос»? Чем он мог помочь раненому?
— Он — капитан…
— Глупый вопрос и глупый ответ. Не понимаю, почему Карлос должен осматривать раненого. Скажу честно, мне приходилось видеть гораздо больше огнестрельных ран, чем Карлосу.
— Но вы же не врач?
— А Карлос?
— Карлос? Почему я должна это знать?
— Потому что вы знаете, — вежливо уточнил Петерсен. — Вы не умеете лгать, Лоррейн, но с каждой фразой погружаетесь в пучину лжи все глубже и глубже. Конечно же, Карлос врач. Он сам сказал мне об этом, но не вам. Откуда же вы это знаете?
Лоррейн стиснула кулаки, глаза ее предвещали бурю.
— Как вы смеете устраивать мне допрос?!
— Странно, когда вы сердитесь, Лоррейн, то выглядите еще прекрасней, — был восхищен Петерсен — Некоторым женщинам гнев очень к лицу. Сказать, почему вы так рассердились? Потому что попались, именно поэтому.
— Ваша самоуверенность кого угодно может вывести из себя! Такой спокойный, рассудительный, самодовольный господин умник!
— Боже, неужели я действительно обладатель всех этих достоинств. Лоррейн, за что вы на меня так обиделись?
— А вы не такой умный, каким хотите казаться, — Лоррейн насмешливо улыбнулась. — Будь вы на самом деле умны, то вспомнили бы нашу беседу в кафе прошлым вечером, а значит и то, что мы с капитаном земляки. Я тоже родилась в Пескаре. Почему же не должна его знать?
— Лоррейн, Лоррейн. Вы тонете с головой в пучине лжи. Вы родились не в Пескаре, а в Италии, но не итальянка. — Спокойные слова Петерсена прозвучали уверенно.
Наступило молчание. Затем Зарина, так же гневно, как и Лоррейн, воскликнула:
— Лоррейн, не слушайте его! Даже не разговаривайте с ним! Не видите разве, что он пытается сделать? Он подкалывает вас, расставляет капканы, заставляет сказать то, что вы не хотели говорить. И все для того, чтобы удовлетворить свое непомерное «эго»!
— Мое непомерное «эго» не заметило, чтобы Лоррейн опровергла меня, — с грустью промолвил Петерсен, — потому что она знает — я прав. Она также знает, что я не ошибаюсь, говоря о ее дружеских отношениях с Карлосом. Только знакомы они не по Пескаре. Возразите, если я заблуждаюсь, Лоррейн.
Лоррейн ничего не ответила. Она прикусила нижнюю губу и уставилась в стол.
— Вы ужасный человек, — снова вступила в разговор Зарина.
— Если для вас честность — порок, тогда я, несомненно, ужасен.
— Похоже, вы много знаете, Петер, — улыбнулся Джакомо. — Не так ли?
— Не очень. Ровно столько, сколько требуется, чтобы оставаться в живых.
Джакомо по-прежнему улыбался.
— Но вы же не скажете, что я тоже не итальянец?
— Не скажу; Если не хотите, чтобы я сделал это,
— По-вашему, я не итальянец?
— Как вы можете быть им, если родились в Югославии? В Черногории, если быть точным.
— Боже! — вскричал Джакомо. Но ни в лице его, ни в интонации голоса не было враждебности или обиды. Через мгновение он уже опять улыбался.
Зарина окинула Петерсена мрачным взглядом, затем повернулась к Джакомо.
— Что еще сделал этот… этот…
— Монстр, — услужливо подсказал Петерсен.
— Да, монстр. Хотя это довольно скромно сказано. Что еще противозаконного совершил ночью этот человек?
Джакомо сцепил на затылке руки и, казалось, приготовился повеселить самого себя.
— Это зависит от того, что называть противозаконным. Например, он отравил газом Алессандро и его людей.
— Отравил газом? — Зарина недоверчиво посмотрела на мужчину.
— Именно так. Отравил, использовав их же газовые гранаты. И, поверьте мне, они заслужили это.
— Вы хотите сказать, что он их убил?
— Нет, нет. Они быстро очнулись. Я знаю, был там. Естественно, в качестве наблюдателя, — поспешно добавил Джакомо. — Затем майор забрал их оружие, патроны, гранаты, некоторые другие скверные вещи и запер этих людей. Вот и все.
— Вот и все… — Зарина дважды глубоко вздохнула. — Вас послушать, так, ничего не случилось. Почему он их запер?
— Возможно, хотел уберечь этих людей от завтрака. Откуда мне знать? Спросите
