перешел улицу и скрылся за дверью лавки.
— Что он хотел этим сказать? — за все время поездки Лоррейн впервые заговорила.
— То, что сказал. Он много знает, в том числе и то, что я не умею водить машину. Во всяком случае, не эту дребезжащую клячу. Даже если бы я и справилась с ней, куда я ее поведу? — Зарина дотронулась до задней стенки кабины. — Дерево. Я не проехала бы и пяти метров, как этот страшный Алекс застрелил бы меня… — Она выглядела так же, как и говорила, — в высшей степени скорбно.
— Очень хотелось бы разок увидеть его ошибающимся, делающим что-то не так, правда? — сказала Лоррейн.
— Да… Но мне почему-то кажется — что хорошо для майора Петерсена, то хорошо и для нас. И наоборот.
Пролетели двадцать минут, прежде чем Петерсен возвратился. Для человека, спасающегося от возможной погони, действовал он не слишком поспешно. Майор, не торопясь, нес большую корзину, покрытую плотной картонной крышкой. Подойдя к кузову, он приоткрыл брезент и передал корзину сидящим внутри. Спустя несколько секунд Петерсен уже находился в кабине. Казалось, он был в приподнятом настроении.
— Ну, Зарина, продолжайте допрос. Девушка скорчила недовольную рожицу, но любопытство все же победило.
— Эта корзина…
— Дух армии зависит от состояния ее желудка.
А нас, с небольшой натяжкой, можно посчитать частью армии. Провизия. Что еще можно купить в продовольственной лавке? Хлеб, сыр, ветчина, мясо, фрукты, овощи, чай, кофе, сахар, спиртовка, чайник. Я обещал полковнику Лунцу доставить вас в отменной кондиции.
Вопреки своему желанию, Зарина слабо улыбнулась.
— Вы говорите так, будто собираетесь откармливать нас для невольничьего рынка, куда отправите под надзором вашего жирного друга. Или все это предназначено для него?
— Джордже предназначается мое первое приобретение. За пять секунд он способен выпить литровую флягу пива. И вина тоже.
…Позади остались последние городские строения.
— Я думала, что пропуск действителен лишь до Метковича, — заметила Зарина.
— У меня два пропуска. Карлосу я показал один из них.
Через полчаса Петерсен по мосту пересек Неретву и заглушил мотор возле большого солидного гаража на окраине Шаплины. Майор вошел внутрь и вышел из гаража через одну-две минуты.
— Просто поздоровался со своим старым другом, — объяснил он.
Миновав маленькую деревушку, грузовик свернул с шоссе на грунтовую дорогу. С нее также вскоре свернули. Следующая дорога представляла собой, скорее, поросшую травой тропу. Грузовик ехал по ней до тех пор, пока тропа не уперлась в низкую каменную лачугу. Петерсен первым покинул кабину и пригласил девушек последовать его примеру. Обойдя машину, он постучал кулаком в борт:
— Обед!
В ответ из кузова не донеслось ни звука. Зарина и Лоррейн посмотрели друг на друга с опасливым недоумением, несмотря на спокойный тон майора.
— Когда Джордже затягивает узел, — туманно промолвил он, — его потом очень трудно развязать.
Внезапно брезентовый полог, закрывавший задний борт машины, дрогнул. Из-под него выпрыгнули комендант и двое его солдат. Майор Массамо и пожилой солдат театрально рухнули, едва коснувшись ногами земли.
— Ну-ка, ну-ка, кто же у нас здесь? И что сделал гадкий Петерсен и его противные друзья с этими бедными людьми? — Петерсен посмотрел на девушек. — Знакомьтесь, майор Массамо — комендант порта. Двух других вы уже видели сегодня утром. Мы не раздробили им ноги, как вам, наверное, пришло в голову, — они просто затекли от временного нарушения кровообращения.
Кузов грузовика покинули и остальные четверо мужчин.
— Погуляйте с пленниками неподалеку, — предложил Петерсен.
Джордже помог подняться с земли коменданту, Джакомо занялся юнцом, а Михаэль взял на себя старика. Однако последний был не только стар, но и толст и, похоже, не изъявлял большого желания вставать на ноги. Зарина, одарив Петерсена взглядом, который по всей видимости, можно было назвать яростным, кинулась на подмогу брату.
Майор посмотрел на Лоррейн, затем на Джордже.
— Что будем делать? — понизив голос, спросил он по-сербскохорватски. — Зарежем ее или прикончим дубиной?
На лице толстяка не дрогнул ни один мускул. Казалось, Джордже обдумывал предложение.
— Выбирай сам, — наконец проговорил он. — Место удобное, поблизости полно оврагов.
Лоррейн глядела с подозрением — было ясно, что их языка она не знала.
— Теперь понимаю, почему с ней приятель, — промолвил майор. — Телохранитель и переводчик. Я знаю, кто она.
— Я тоже.
Лоррейн могла быть раздраженной и высокомерной одновременно, именно такой, как сейчас.
— Эй, вы, двое, о чем там говорите? Это дурная манера! — родись Лоррейн в ином веке и живи в другую эпоху, вероятно, она бы топнула ногой.
— Мы с Джордже общаемся на своем родном языке. Дорогая Лоррейн, вы намного облегчите себе жизнь, если перестанете с подозрением относиться к каждому. А говорили мы о вас.
— Так я и думала… — Голос ее звучал чуть менее повелительно.
— Попытайтесь время от времени доверять людям, — улыбка Петерсена лишила его слова обидного смысла. — Мы так же наблюдательны, как и ваш Джакомо. Поймите, наконец, что мы заботимся о вашем благе. Если с вами что-то случится — Джимми Харрисон никогда нам этого не простит.
— Джимми Харрисон! Вы знаете Джимми Харрисон а? — глаза Лоррейн округлились, и тень улыбки коснулась ее губ. — Не верю в это. Вы знаете капитана Харрисона?
— Вам, наверное, привычнее называть его «Джимми»?
— Да, Джимми… — Лоррейн посмотрела на Джордже. — Вы тоже знакомы с ним?
— Черт побери, опять подозрения. Если Петер говорит, что знает Джимми Харрисона, значит я тоже должен его знать. Не так ли? — толстяк улыбнулся, когда щеки девушки порозовели. — Моя дорогая, я не упрекаю вас… Разумеется, я его знаю. Высокий. Точнее, очень высокий. Худой. С каштановой бородой.
— Когда я его последний раз видела, Джимми не носил бороду.
— А сейчас у него отросли и борода, и усы. Короче, у капитана Харрисона каштановые волосы. Он носит монокль, хотя и не особенно в нем нуждается. Проще говоря, англичанин до мозга костей. Как говорят в Англии, у него ужасно, ужасно английский вид.
Лоррейн улыбнулась.
— Да, это именно он.
Комендант и двое остальных пленников передвигались уже значительно уверенней. Петерсен достал из кузова тяжелую корзину с провизией и направился по заросшей травой тропинке к лачуге, на ходу вынув из кармана ключ. Зарина, взглянула на ключ, затем на майора, но ничего не сказала. Петерсен поймал ее взгляд.
— Я говорил вам — друзья.
Скрип заржавевших петель в сочетании с запахом затхлой сырости внутри помещения красноречиво свидетельствовали о том, что здесь никто не бывал в течение долгих месяцев. Единственная комната оказалась промерзшей, унылой и скудно обставленной: струганый стол, две скамьи, несколько деревянных рахитичных стульев, печь и небольшая поленница дров.
— Все, что нам
