этого пришлось согласиться на разговор.
— Что ты хотел? — перехожу сразу к делу и жалею, что села на лавочку у входа в больницу. Приходится смотреть на Антона снизу вверх, давая ему иллюзию власти. Хотя, о чем это я… Власти у него и без меня достаточно.
— Какая неприветливая, — Антон качает головой, но тут же поворачивается на звук сирены проезжающей мимо скорой помощи. Она выезжает на проезжую часть и встраивается в поток машин. Все уступают ей дорогу, поэтому скорая быстро скрывается из вида, а у меня заканчивается минутка передышки.
Антон возвращает ледяной взгляд ко мне, кривится в полуулыбке и осматривает меня с ног до головы. Я в очередной раз благодарю себя за решение надеть кепку — он не видит моих глаз, в которых скрывается страх. В голове проносятся картинки нашей последней встречи, а щека наполняется фантомной болью того дня.
— Может, в кафе зайдем? — Антон бросает взгляд через дорогу, где на первом этаже жилого здания красуется надпись «Пиццерия «Полночь»», после чего передергивает плечами. — Холодно.
Это выглядит так наигранно, что мне хочется фыркнуть.
— Говори, — складываю руки на груди, пытаюсь отодвинуться как можно дальше, но рискую перевалиться через лавочку.
Он криво усмехается. Но веселье на касается глаз. Так всегда было. Почему раньше я предпочитала этого не замечать?
— Ты мне нужна, — выдает он расслабленно, чем выбивает из меня весь воздух.
Мысли превращаются в желе. Я не могу сказать ничего связного, только смотрю на Антона. Хорошо, что козырек кепки скрывает мое смятение. Оно длится недолго. В следующий момент растерянность сменяется гневом. Из-за нее волоски на руках встают дыбом, а челюсти сжимаются.
— Что ты куришь? — сарказм вырывается из меня, но я не жалею.
Медленно встаю, снимаю кепку и заглядываю в ненавистные глаза, которые становятся еще холоднее. Антон больше не пытается изобразить «хорошего парня». Да и ни к чему. Я видела его истинное лицо. Теперь же, когда на нем больше нет подобия улыбки, Антон напоминает зверя. Но я не боюсь, хоть и могу пострадать! Хватит! Больше никому не позволю навредить мне!
— Следи за словами, — рычит он и надвигается на меня, оскалившись.
Мне приходится еще сильнее поднять голову, чтобы не прерывать зрительного контакта. Тушеваться перед ним и прятать глаза я точно не буду.
— Это ты мне говоришь? После всего? — заправляю волосы за ухо и показательно веду пальцем по скуле. — После последней нашей встречи она была синяя.
Мимо нас проходят люди, но я даже не пытаюсь понизить голос. Плевать, если кто-то услышит. Плевать, если узнают. Я больше не собираюсь бояться. Никого!
Зато, кажется, Антона волнует мнение окружающих, потому что он оглядывается по сторонам, прежде чем прошипеть мне в лицо:
— Закрой рот!
— И почему я должна это делать? — вздергиваю бровь, крепче сжимая козырек кепки. Вот бы ей ему по голове настучать. Идеально бы вышло. Я бы отыгралась от души.
— Я думаю, ты не просто так срочно приехала… аж из Дубая, — Антон хмыкает.
Странно, что я еще не скриплю зубами.
— Ты довел мою маму до больницы, — сжимаю кулак, изо всех сил борясь с желанием, разукрасить смазливую физиономию.
— Я же предупреждал, — он поднимает руку и проводит костяшками по той самой скуле, по которой ударил кулаком, когда я посмела возмутиться, застав его с девушкой… в нашей постели. — Ты все равно будешь моей, куда бы не убежала.
— Не дождешься! — я отбрасываю его руку и делаю шаг назад.
Врезаюсь задней часть колена в край лавочки, но не чувствую боли. Меня заполоняет ярость. От нее стягивает кожу, и хочется рвать и метать. Вместо этого я делаю еще один вдох. Это плохо помогает успокоится, но по крайней мере, я могу говорить четко, без истеричных ноток.
— Оставь моих родителей в покое, — я вздергиваю подбородок и без страха снова заглядываю в глаза, в которые совсем недавно лишний раз боялась посмотреть.
— Я смотрю, кто-то распустил свой язычок, — Антон произносит, вроде, нежно, но рычащие нотки, пропитанные злобой, проскальзывают в его голосе.
Он делает шаг вперед, и я сразу же понимаю, что не готова подпустить его к себе. Поэтому переступаю через лавочку, чтобы между нами была хоть какая-то преграда.
— Антон, — я на всякий случай напрягаюсь, готовая в любой момент сорваться с места, лишь бы скрыться от него. — Я тебя по-хорошему прошу — отстань! И от родителей тоже. Знаю, что ты думаешь, меня некому защитить, но ты ошибаешься.
Перед глазами всплывает образ Вадима, но я прикрываю глаза и сразу же избавляюсь от него. Нет, в эту реку я еще раз не войду.
Антон усмехается и наклоняется над лавочкой.
— Если ты про шейха своего, — последнее слово он прямо выделяет, — то и на него найдется управа, — он резко выпрямляется. — А так мне не нужен ни он, ни родители твои. Мне нужна ты. И только.
Он улыбается кривой улыбкой, отчего появляются ямочки на его лице. Те самые, которые меня когда-то так привлекли. О них говорят, что это поцелуи ангела, но в случае Антона, кажется, — отметки от рогов дьявола. Причем одна чуть глубже другой.
— Ты понимаешь слово «нет»? — засовываю руки в карманы куртки и нахожу те самые монетки.
Перед глазами проносится образ, как я запускаю одну из них Антону в глаз.
— В моем лексиконе нет такого слова, — он жмет плечами. — И предугадывая любые твои аргументы вроде «это наше с тобой дело, зачем родителей вмешивать» и так далее, сразу скажу, что я воспользуюсь любым рычагом давления. Плевать как, но ты будешь моей, — Антон улыбается еще шире. — И кстати, здание, в котором находится мастерская твоих родителей я выкупил, а срок договора аренды, как раз подходит к концу. Новый — мой представитель не заключит с «чужими людьми».
Монеты впиваются мне в ладонь, и я проявляю чудеса выдержки, чтобы не кинуть ими в этого самоуверенного козла.
— Я позвоню юристам, и мы еще посмотрим, насколько ты прав, — голос на удивление не дрожит от ярости. — Но даже если все так, мы просто найдем новое место для мастерской.
— Можешь что угодно делать, я воспользуюсь любым рычагом давления. Или предложу сумму за аренду в разы больше, чем вы себе сможете позволить, — Антон перешагивает через лавочку. Я едва успеваю отступить, чтобы не столкнуться с ним. Не хватало еще попасть в лапы зверю. Хорошо, что Антон просто останавливается напротив, избавившись от преграды. — Таня, у тебя не получится так просто от меня отделаться.
Смотрю в его глаза, и понимаю — он
