— Это означает, — продолжал холодный, уверенный голос, — что в ближайшие месяцы все работы издательского комплекса «Каприз» подвергнутся пристальному контролю с целью получения рекомендаций по пересмотру штатного расписания или замены работников в случае необходимости. В тот же трехмесячный период…
Лейси уже почти лежала на сиденье. Сердце ее колотилось, одна рука прикрывала журналом голову, чтобы скрыть бросающийся в глаза пресловутый пепельный цвет волос. Надо было сбрить волосы. Лейси зажмурилась. Надо было как-нибудь избавиться от изумрудных глаз. Несомненно, он помнит, как они страстно, мечтательно смотрели на него, когда он обнимал Лейси и так нежно, пылко ласкал ее в ту ночь в пентхаузе.
— Да что ты делаешь?! — прошипела Джемми, когда Лейси съехала еще ниже.
Хлоп! Сиденье откинулось в вертикальное положение; Лейси опустилась чересчур низко и соскользнула на пол, усевшись на покрытый ковром бетон, словно в мышеловке, — спина уперлась в сиденье, а ноги застряли под передним рядом.
— …Это поможет выявить вашу квалификацию, — продолжал президент и председатель совета директоров «Эскевария энтерпрайсиз». Его голова повернулась в сторону неожиданно громкого и непонятного звука.
Наступила напряженная тишина.
— Эй, детка, что с тобой? — выкрикнул вдруг макетчик, пролезая мимо Джемми Хэтуорт, чтобы помочь Лейси подняться.
Кто-то из задних рядов поинтересовался:
— Ей что, плохо?
— А разве всем нам хорошо? — отозвался кто-то с другого конца аудитории.
Поскольку ноги Лейси прочно застряли, макетчик и сидевший справа от Лейси человек из рекламного отдела бросились ей на помощь. Человек из рекламного отдела неуклюже держал ее под мышки, а макетчик не без энтузиазма провел руками по ее бедрам, нащупав колени, и помог высвободить их. Наконец, с помощью обоих мужчин растрепанная, зардевшаяся Лейси поднялась на ноги.
Чего ей хотелось меньше всего на свете — так это стоять лицом к сцене.
Президент и председатель совета директоров наблюдал за спасательной операцией в левом крыле зала с каменным лицом. Теперь же его холодный, оценивающий взгляд упал на Лейси — единственную сотрудницу, осмелившуюся перебить его, окинул взглядом ее элегантную, стройную фигуру в костюме от Джеффри Бина. Он смотрел на нее с явно возрастающим интересом мужчины, который увидел восхитительно красивую девушку.
Молчание затягивалось. Задумчивый взгляд председателя совета директоров задержался на стянутых узлом волосах Лейси и выбившихся из прически пепельных локонах. Затем медленно пропутешествовал к широко раскрытым изумрудным глазам, а далее к онемевшему разинутому рту. Через пару секунд, дав понять, что она узнана, глаза его потемнели — зрачки расширились, как от шока. В них застыл антарктический холод.
Некоторое время они пристально смотрели друг на друга.
Не отводя испытующего взгляда от Лейси — ее колени подкосились, и она медленно села, — президент и председатель совета директоров командирским жестом поднял руку и указательным пальцем поманил к себе кого-нибудь из стоящих позади администраторов. Молодой человек в костюме в полоску подскочил к черному кугуару. Президент сказал ему что-то, не поворачивая головы и не сводя глаз с Лейси. Серо-полосатый администратор тотчас же покинул сцену.
— А теперь я хочу представить вам, — тем же холодным, бестрепетным тоном проговорил Майкл Эскевария, — человека, с которым вам предстоит в ближайшее время познакомиться поближе. Это новый вице-президент главы руководства журнала, переведенный из нашей корпорации, мистер Джордж Хенли.
На трибуну взошел администратор с каменным лицом, а глава конгломерата торопливо покинул сцену.
Лейси так и не узнала, что поведал собранию сотрудников, новый вице-президент главы руководства. Она сидела как неживая, не слыша даже шепота Джемми Хэтуорт, пытавшейся привести ее в чувство, и думая лишь о том, что же теперь делать, лишившись и этой работы. Наверно, поздно даже пытаться наладить связь с «Оптовиками Западных штатов», чтобы заключить контракт на весеннее турне. Не говоря уж о том, что режиссер шоу был отнюдь не в восторге, получив по почте чуть потрепанное черное платье от Клода Монтана.
Когда же последний из ораторов покинул трибуну, Лейси отнюдь не удивилась, обнаружив рядом с собой серо-полосатого администратора.
— Мисс Кингсман? — проговорил мускулистый и самодовольный конгломератный волк. Впрочем, он не смог удержаться от одобрительного взгляда, когда Лейси наклонилась, чтобы осмотреть чулки в тех местах, где спустились петли, зацепившиеся за сиденья переднего ряда. — Ваше имя мисс Трейси Кингсман, не так ли?
Они уже взяли в оборот Глорию Фарнхэм, вздохнув, подумала Лейси. Председатель совета директоров лишь поманил пальцем, и его корпоративные администраторы со всех ног кинулись выяснять, кто она такая.
Не трудясь поправлять его, Лейси кивнула, и корпоративный волк продолжал:
— Мистер Эскевария хотел бы видеть вас в кабинете издателя, мисс Кингсман, и как можно скорее.
«Какой удар!» — подумала Лейси. Новый владелец издательского комплекса «Каприз» вызывает ее к себе, чтобы выяснить, каким образом она так быстро поменяла одну профессию на другую. Всякому здравомыслящему человеку в ее положении стало бы ясно, что никаких объяснений тут быть не может.
Лейси неохотно поднялась, словно преступник, вызванный в кабинет начальника тюрьмы. Он не поверил ей прежде, так что не поверит и сейчас.
8
К несчастью, Кейт вошел в лифт вместе с Лейси. Не успела она нажать на кнопку верхнего этажа, как стажер-администратор нажал на кнопку «Вниз». Его пиджак был распахнут, узел галстука ослаблен, а сам Кейт выглядел бледным, словно человек, переживший глубокое потрясение. Его вид соответствовал самочувствию Лейси.
— Извини, но мне надо подняться наверх, — слабо запротестовала она, когда кабина лифта начала спускаться вниз. — Меня вызвали к начальству.
— В общем, я ухожу, — словно не слушая ее, отозвался Кейт. — А тебе придется чуть подождать.
— Уходишь? — На мгновение Лейси забыла о собственных бедах; не может быть, чтобы уволился именно Кейт, бывший миллионер с Уолл-стрит, всегда смотревший на остальных младших обозревателей свысока. — Ты хочешь сказать, что уходишь совсем?
Обернувшись, Кейт окинул ее презрительным взглядом.
— Ну, не думаешь же ты, что я останусь здесь, а? Когда тут Эскевария — ElLobo собственной персоной?
— ElLobo? — недоумевая, повторила Лейси.
— Это означает «волк», — еще снисходительнее посмотрел на нее Кейт. — С Уоллстрит, разумеется. Правда, его репутация не столь сомнительна, как у Айвена Боэски. То есть никто не обвиняет Эскевария ни в чем противозаконном. Он просто душегуб. Специализируется на том, что гробит фондовый рынок, корпорации, брокеров — все, что встает на его пути. — Он вдруг, прищурившись, посмотрел на Лейси. — Тебя вызывают в кабинет? Я видел, что произошло в конференц-зале. Лучше не ходи. Я слышал, с женщинами он обходится так же.
