— Чем он занимается в «Капризе»? — Голос его скрежетал, как трущиеся друг о друга торосы.
— Да откуда мне знать?! — парировала Лейси. — Я только что его выдумала!
Раздался негромкий хруст — карандаш в его пальцах переломился надвое. Эскевария уставился в полированную поверхность стола. Его лицо стало еще жестче.
— Ваш контракт с журналом налагает запрет на левые заработки, — сдерживая свою безграничную ярость, пророкотал он, — во всех, м-м, других областях деятельности. Я предлагаю вам перечитать его еще раз.
— Левые заработки?! Значит, вот я чем, по-вашему, занималась в Талсе? — испуганно воскликнула она. — Левые заработки?! Да я была моделью на шоу оптовиков!
Эскевария зловеще забарабанил пальцами по столу и буркнул:
— Насколько я понимаю, побочные заработки приносили вам существенно больше, чем труд модели.
— Вы это серьезно?! — закричала Лейси, понимая, что он действительно не шутит.
— «Каприз» не нуждается, — произнес Эскевария, почти не шевеля губами, — в работниках, имеющих параллельно такого рода… профессии. Полагаю, незачем объяснять вам, почему.
Лейси, лишившись дара речи, лишь таращила на него глаза. Очевидно, Эскевария вообразил, что она здесь как бы временно…
И тут с ужасом Лейси поняла, что на основании всего известного ранее он и не мог прийти к иному выводу. Тогда она была в Талсе, а теперь здесь. Из-за крайне нелепого стечения обстоятельств его деньги по-прежнему у нее, да вдобавок он еще думает, будто она хочет пополнять свой бюджет тем же способом, что и в Талсе.
— Я хотела тогда отделаться от вас, поэтому говорила, что у меня все расписано! — вспылила Лейси. Но тот же проказливый чертенок снова подсовывал ей слова. Она попыталась начать сначала. — Это вы буквально волоком потащили меня из бара и даже не дали объясниться! Пропади все пропадом, все это было лишь шуткой! — Она порывисто перевела дыхание. — Послушайте, неужели я действительно вела себя, как… что вы пытаетесь мне тут приписать?! Не старайтесь сбить меня с толку, вы знаете, о чем я говорю! Это вы во всем виноваты, — уже дрожащим голосом договорила она, — вы и ваши неистовые, бешеные…
«Поцелуи», — хотела она сказать, но вовремя остановилась.
Вот он каков — расселся тут, нанося ей оскорбления каждым своим словом, явно ненавидя ее — да и себя — за случившееся. Раз он так себя ведет, скорее она умрет, чем скажет, что в Талсе потеряла от него голову. Что его волшебные любовные ласки впервые пробудили в ней страстную натуру, ввергнув в трепетное замешательство, лишив возможности забыть об этих переживаниях — да и о нем самом.
И вдруг совершенно неожиданно тон голоса его переменился, и он тихо и ласково спросил:
— Почему вы ушли, когда я просил вас остаться? Мне надо было вам кое-что сказать.
— Откуда ушла? — с недоумением переспросила Лейси, думая о конференц-зале.
— Вы прекрасно знаете откуда, — прорычал он. — Вы понимаете, о чем я говорю. О Талсе.
Ах, это! Лейси почувствовала на себе испытующий взгляд его серых глаз. Пока что она не в состоянии дать разъяснения о том утре в пентхаузе, об этом мучительном чувстве вины и смущения. Опять же, какие тут могут быть объяснения? Причуды ее рассудка заставляют его верить, даже сейчас, что у нее есть какой-то влиятельный дружок в редакции, обеспечивший ей эту работу.
— Послушайте, мне нужна эта работа, — взмолилась Лейси. — Вы не имеете права лишить меня работы! Мне она досталась дорогой ценой!
Ох! Опять неправильный ход — это тотчас же стало ясно по вздувшимся желвакам на его скулах. Она-то имела в виду, что потратила на поиски работы целых восемь месяцев, выкраивая время между поездками, предлагая свои статьи почти во все газеты и журналы, где могли понадобиться материалы о моде, отчаянно стараясь добиться публикации, а вовсе не то, что написано на лице у Эскевария.
— Фирма «Эскевария энтерпрайсиз», — заявил он, снова уставившись в стол с каменным выражением лица, — объявила, что все сотрудники редакции сохраняют свои рабочие места на ближайшие три месяца. В данную минуту ни у кого не должно возникнуть беспокойства по поводу сокращения штатов. Все должны работать, не отвлекаясь на посторонние дела, — последнее слово он подчеркнул. — Если вы продолжите работу здесь, мне нужны будут некоторые гарантии того, что вы не окажете пагубного влияния на рабочую обстановку.
Да что он такое говорит?! Какое такое пагубное влияние?!
— Да что я, кислотный дождь, что ли? — вскричала Лейси. — Прямо в голове не укладывается!
— Посторонние дела, — сверкнув глазами, прорычал он, — имеется в виду использование ваших явных… «достоинств»… для получения иной работы, особого характера.
— Вы шутите?! — охнула Лейси. — Вы хотите сказать, что я собираюсь заниматься в «Капризе» блудом?!
— Я вовсе не хочу обвинять вас в этом, — нахмурился он. — По чисто деловым соображениям я вынужден принять ваши объяснения по поводу случившегося в Та… по поводу вашей недавней остроты. Таково ваше объяснение, не правда ли, что вами внезапно овладело желание пошутить? Ну, каковы бы ни были ваши мотивы, — не давая ей вставить слова, продолжал он, — больше ничего подобного не должно случаться. Я намерен проследить, чтобы… чтобы ваше чувство юмора не выходило за рамки допустимого.
— Фу, как мерзко, — выдохнула Лейси, глядя на него в упор. На сей раз его намек попал прямо в цель. — Невероятно низко, знаете ли!
— Поскольку во время трехмесячной проверки вашей работы необходимо сохранять стабильной рабочую обстановку, способствующую высокой производительности труда, я намерен заняться этим делом. То есть я хочу заключить с вами соглашение об особых требованиях к вам в рабочее время и в неурочные часы. Исключительно в качестве мер предосторожности.
Какое-то мгновение Лейси просто не верила своим ушам.
— Вы хотите сказать, что будете меня ежечасно контролировать? В чем? И с какой стати?
— При любой смене владельца самое главное — стабильность корпорации, особенно в неустойчивый начальный период, — с мрачным видом сказал Эскевария.
— Невероятно! — воскликнула Лейси. — Прежде всего я толком даже не пойму, о чем это вы говорите!
— Методика уже разработана. С этого и начнем. Я могу уделить вам время, — продолжал он, вынимая из кожаного английского футляра карандаш и блокнот, — по пятницам. Вы обязаны еженедельно в этот день встречаться со мной в доме на Истсайде, совладельцем которого я являюсь здесь, в Нью-Йорке. Скажем, иногда вечером, сразу же по окончании работы.
— Методика? — уставилась на него Лейси. — Значит, вы это так называете? А мне казалось, что раньше вы назвали это левыми заработками. Или моим диким чувством юмора!
