мешок с рыбой, завалился куда-то назад в пустоту, успев лишь заметить опускавшуюся позади стенную перегородку. Это был потайной ход. «Ясно, – решил я, когда тихонько приподнялся и огляделся по сторонам, – значит этот Лидер был все же достаточно осторожным, чтобы предусмотреть путь бегства на экстренный случай. Вот бы эту его осторожность, да его подчиненным. Уж тогда бы я вряд ли смог сюда вот так-то легко пробраться». Ну да ничего, и пусть себе, мне это было только на пользу.
Проход где я очутился, был очень узким, примерно в полтора орра шириной. Но немного дальше, за полупрозрачной дверью, в нем обнаружилась маленькая проходная комнатка со множеством мониторов на стене. Еще же там были стол, стул и прочие разнообразные предметы, необходимые для удобного наблюдения и слежки. Один из мониторов показывал в тот момент как раз кабинет Лидера. Видимо, он все-таки никому не доверял наблюдать за собой и сам пользовался всем этим оборудованием. Рядом с этим монитором были и другие, которые показывали и тот зал с бассейном, откуда я не так давно вылез, и коридор, по которому ползал в поисках, где бы спрятаться, и прочие, неизвестные мне еще помещения. Сам же Лидер находился у себя в кабинете и сидел за своим столом. «Значит, это он и был тем вторым, что с грубым голосом» – подумал я, разглядывая предводителя Хондраков через его же собственную систему видеонаблюдения. Ну и физиономия же у него была, скажу я вам, – Скит слегка сморщил лицо. – Сам-то я никогда прежде не видел его, даже на фотографии. Поэтому эта его пасть, со множеством мелких, полуоскаленных зубов, уши прижатые к голове и чешуйчатая кожа, произвели на меня тогда почти неизгладимое впечатление. И оставалось только догадываться, что бы он со мной сделал, окажись я в его мощных, когтистых, жилистых лапах.
Перед ним на столе лежали разные бумаги, по всей видимости, для ознакомления и на подпись. Секретарь его стоял здесь же, вытянувшись по струнке и глядя куда-то в потолок. Тем временем Лидер взял со стола «заряженную» мной ручку и начал ей что-то бегло писать. Потом размашисто и даже как-то смачно поставил подпись и тут… словно легкое искажение света пронеслось по монитору. После чего он передал бумаги секретарю, встал, потянулся и бодро зашагал по кабинету. Секретарь посмотрел на бумаги. А потом стал молча и с явным недоумением переводить с них взгляд на Лидера и затем обратно. Что-то было не так. Я пригляделся: ни записей, ни подписи на бумагах не было. Через некоторое время секретарь снова отдал бумаги Лидеру, но тот лишь как-то странно поглядел на них и вернул обратно. По всей видимости, он даже не помнил, что только что их подписывал. Секретарь больше уже не решился настаивать на своем и вышел из кабинета.
Я же, предусмотрительно удалив из системы видеонаблюдения все записи с моими похождениями по их катакомбам, направился вперед по коридору к запасному выходу, благоразумно посчитав, что более испытывать судьбу наверное все-таки уже не стоит. И потом ничего интересного, в общем-то, уже и не было. Если только не считать некоторой заминки с кодовым замком двери, ведущей наружу. Однако мне достаточно было лишь слегка подышать на тот замок, чтобы по конденсату определить нужные кнопки. Немного покомбинировав, я наконец смог подобрать нужный код и выбраться на поверхность планеты. Потом был мой, все так и не обнаруженный Хондраками спасательный челнок, тихий и незаметный взлет, наш корабль, объяснения с вахтенным, вранье какое-то и еще десять суток принудительно-штрафных работ за утраченный неизвестно где мазер.
А вечером того же дня была объявлена всеобщая тревога по причине подготовки Хондраков к наступлению. Но она ничем не завершилась. Наступления не состоялось. На следующий день все повторилось то же самое и через день, опять. Складывалось впечатление, что Хондраки лишь только готовились нападать, но всякий раз в последний момент отчего-то передумывали. Это продолжалось примерно с месяц, по истечении которого все эти воинственные пассы нам всем уже порядком поднадоели, и на них никто не обращал особого внимания. Помню еще, как наш сержант ругался тогда и посылал всех, уж даже не скажу куда именно, лишь только ему в очередной раз докладывали о новом готовящемся нападении Хондраков. Ребята же мои после того пьяного путешествия все как-то загадочно переглядывались друг с другом и время от времени выспрашивали у меня, чего это я там такого сделал? Но я, памятуя тот день, решил им ничего не говорить, назло, и всякий раз отшучивался, и плел разную чушь. Кончилась же вся эта история тем, что и самим Хондракам, по всей видимости, надоели эти непонятные приготовления без нападений и они, так же как и наш сержант, послали, но уже свое собственное командование куда подальше. После чего и разлетелись по разным мирам. Так одной горячей точкой в нашем звездном скоплении стало меньше.
Скит замолчал. Потом аккуратно собрал со стола назад в мензурку свой порошок, еще раз продемонстрировал его слушателям, вежливо попрощался со всеми и, деловито щелкая клювом, отправился восвояси.
9. Идеальная планета
– Расскажу-ка я вам сегодня, – обратился Скит Йонтра к слушателям, – об одной странной планете.
Тут он вдруг осекся, после чего последовала довольно продолжительная пауза, в течение которой Скит, чуть сощурив глаза, как-то по-особому внимательно всех осмотрел. В этот вечер желающих послушать его истории собралось необычно много. Поэтому задние ряды, чтобы лучше слышать рассказчика, пододвинулись вперед, вызвав этим некоторое нагромождение перед его столом. Но Скит не пропустил никого, выказав при этом весьма изрядную дотошность. Наконец пауза завершилась и он, удовлетворенно щелкнув клювом и более уже не сопротивляясь укоренившейся привычке, начал медленно переползать из стороны в сторону. Взгляд его сделался сосредоточенным, но отчасти и словно невидящим, как это иногда бывает при погружении в собственные мысли или воспоминания.
– Я, – обратился он вновь к слушателям, – как вы наверное заметили, только что внимательно вас всех осмотрел. И вы вполне можете меня спросить, а зачем мне, собственно, это было нужно. Отвечу. Это не прихоть и не любопытство, а насущная необходимость, не исполнив которую, я, наверное, не смог бы даже и начать. Дело все в том, что история этого вечера посвящена одной необычной планете. И поскольку мои воспоминания о ней остались, мягко говоря, не слишком благоприятными, то я должен был убедиться, что сегодня здесь, среди присутствующих, нет представителей того мира.
Началось же все с того, что мне, тогда уже младшему
