была тенденция к концентрации производства. Оборот предприятий мест заключения РСФСР составил в 1927 г. более 30 млн рублей. Тем не менее, выступавшие ораторы были единодушны в своем признании недостаточности этих результатов.
Участники совещания сформулировали требование безусловной самоокупаемости труда осужденных и дали четкое определение этого понятия. Для нас очень важно ознакомиться с ним, ибо в новейшей историографии часты оживленные дискуссии вокруг данного понятия, но авторы зачастую вкладывают в него совершенно иной смысл, нежели тот, что имели в виду участники совещания 1928 года.
Самоокупаемость понималась участниками форума как бездефицитность госбюджета, выделенного на места заключения, т. е. государственные расходы должны были восполняться доходами от хозяйственной деятельности мест заключения. Ораторы прямо назвали неправильным взгляд, в соответствии с которым пенитенциарная система должна приносить чистую прибыль наподобие капиталистического предприятия. В качестве наилучшей меры к достижению самоокупаемости в рамках системы ИТУ в целом, Совещание постановило «Вывести максимум заключенных из мест заключения в городах в сельскохозяйственные колонии и практически подойти к организации массовых внешних работ для лесных и горных разработок в отдаленных районах».
На высшем уровне выработка решения началась с весны 1929 г., когда в СНК РСФСР поступила совместная докладная записка Наркоматов юстиции, внутренних дел и ОГПУ от 13 апреля, где доказывалась необходимость создания системы лагерей. Составители докладной обосновывали свои выводы необходимостью полного осуществления приговоров, прекращения практики применения краткосрочного заключения и снижения расходов на содержание заключенных. В качестве решения выдвигались предложения организации в районе Олонца-Ухты концлагерей общей емкостью в 30 тыс. чел., и впредь всех лиц, осужденных на срок от 3-х лет и выше, использовать для колонизации северных окраин страны, для разработки их природных богатств. По мнению составителей, реализация предложенных мер позволила бы привести практику в соответствие с основами исправительной политики и существенно снизить (до 100 руб./год) расходы на содержание заключенных. Предложения трех Наркоматов рассматривались месяц, и 13 мая 1929 года Политбюро ЦК ВКП(б) приняло постановление, официально дававшее старт коренному преобразованию пенитенциарной системы. Документ требовал «перейти на систему массового использования за плату труда уголовных арестантов, имеющих приговор не менее трех лет, в районе Ухты, Индиго и т. д. Для выработки решений по конкретным областям использования труда заключенных предлагалось образовать комиссию в составе Н.М. Янсона (Нарком юстиции РСФСР), Г.Г. Ягоды – зам пред. ОГПУ, Прокурора РСФСР Н.В. Крыленко, Наркома внутренних дел РСФСР В.Н. Толмачева и Наркома труда СССР Н.А. Угланова.
Первое заседание комиссии состоялось 15 мая 1929 г. Выступления участников выявили наличие разногласий по вопросу о принадлежности создаваемой системы: на право руководства претендовали НКВД и ОГПУ. Последнее одержало верх, как ведомство, имевшее опыт создания и эксплуатации лагерей. На заседании стороны обсудили вопросы, связанные с практическим применением труда осужденных в сельском хозяйстве, на мелиоративных работах и дорожном строительстве. Выступавшие внесли предложение об изменении структуры пенитенциарной системы: заключенные, имевшие сроки свыше 3-х лет, передавались в ИТЛ, краткосрочные оставались в ведении НКВД, соответственно, тюрьмы прекращали использоваться как места лишения свободы и служили только как следственные изоляторы либо пересыльные пункты. В итоге комиссия высказалась за организацию новых лагерей ОГПУ. Это решение было утверждено Постановлением ПБ ЦК ВКП(б) от 23.05.1929 г., где содержалось и предложение о выделении необходимых средств.
Так было положено начало созданию системы. В области исправительной ее функция заключалось в том, чтобы заменить тюремные методы «методами внетюремного воздействия на преступника путем организации работ в лагерях в достаточно изолированных по своему географическому положению местностях с соблюдением соответствующего (сурового) режима». Таким образом, осужденный самой природой изолировался от общества и должен был работать в интересах общества. Экономические задачи системы члены Комиссии также определяли довольно четко. Заключенные должны были трудиться «в отдаленных местностях, где вследствие отдаленности или из-за трудности работы ощущается недостаток рабочей силы». По мнению Наркома юстиции Янсона «лагеря должны стать пионерами заселения новых районов путем применения дешевого труда заключенных, чтобы труд был дешевым, он не должен требовать расходов на технику. У СССР не было в достаточном количестве необходимого оборудования. А раз так, вопросы технического оборудования второстепенны: задача лагерей – прочистить путь к малонаселенным районам путем устройства дорог, изучения местности, приступа к эксплуатации природных богатств. Если эти места окажутся в смысле эксплуатации интересными, они будут переданы органам промышленности, а лагеря надо будет передвигать на новые места с теми же целями пионерства».
Определяя с такой четкостью основные задачи будущего ГУЛАГа, члены Комиссии прекрасно сознавали все трудности освоения окраинных районов. Даже при условии, что силами заключенных будет проведена гигантская работа по созданию экономической инфраструктуры, потребуется долгое время и большие деньги, чтобы укомплектовать новые предприятия рабочей силой. Этого мнения придерживалось и руководство страны. На XV и XVI съездах партии в докладах первых лиц неоднократно звучали сомнения относительно возможности в «ближайшие пятилетки» решить проблему переселения на Север и Дальний восток, настолько высокими представлялись расходы. Справедливо считая, что у страны нет ни лишних средств, ни лишнего времени, участники обсуждения искали приемлемый выход из положения. На одном из заседаний комиссии, касаясь вопроса о трудоустройстве заключенных после отбытия срока, Г.Г. Ягода предложил «рядом мер, как административного, так и хозяйственного содействия освобожденным… побудить их оставаться на Севере, тут же заселяя наши окраины». В этом случае расходы на обустройство становились минимальными, тем более что каждый освобождаемый получал на руки снятые с его лицевого счета деньги, которые в течении срока отчислялись туда с его заработной платы. К моменту освобождения на счетах накапливалась сумма в 200–300 рублей, что давало возможность обустройства.
Предложение зампреда ОГПУ позволяло в значительной мере решить вопрос с заселением осваиваемых пространств, и Комиссия приняла его за основу. Это решение нашло отражение в постановлении «Об использовании труда уголовно-заключенных», принятом СНК СССР 11.07.1929 г. Документ обязывал ОГПУ и прочие заинтересованные ведомства срочно разработать комплекс мер по колонизации осваиваемых районов. В основу планируемых мер были положены три основных принципа:
«а) досрочный перевод на вольное поселение в этом же районе заключенных, заслуживающих своим поведением или отличившихся на работе, хотя и не отбывших назначенного им срока лишения свободы, с оказанием им необходимой помощи;
б) оставление на поселение в данном районе с наделением землей заключенных, отбывших положенный им срок лишения свободы, но лишенных судом права свободного выбора местожительства;
в) заселение теми заключенными, которые отбыли срок лишения свободы, но добровольно пожелают остаться на поселение в данном крае».
Помимо законодательного обеспечения колонизационных мер, документ устанавливал новую структуру системы исполнения наказаний. Согласно постановлению, все осужденные на срок три года и выше подлежали направлению в исправительно-трудовые лагеря ОГПУ. Остальные, имевшие срок лишения свободы до трех лет, оставались в ведении органов НКВД союзных
