ты. Беги, кофе остывает.
— Ха! А ты научился командовать женщинами, Пупсик, — сказала Елка. — Это прикольно.
Елке почти весь день приходилось слоняться без дела, после того как унесли бильярдные столы. Большую часть времени она проводила теперь на кухне, у поваров. Но иногда, как сейчас, замирала рядом с барной стойкой. И хитрыми кошачьими глазами наблюдала за моей работой.
— Да какие они женщины, — сказал я. — Девочки. Почти дети.
— Знаешь, мне чо-то все чаще кажется, что ты не мужик, — сказала Елка.
— А кто?
— Переодетая в неправильного мужика баба.
«Не понял, — сказал я. — Нас оскорбили или похвалили?»
«Привыкай, друг мой, — сказал Ордош. — Твое желание вести себя по-мужски, в глазах местных наделяет тебя женственностью».
— Почему? — спросил я у Елки.
— Потому что Липа сказала верно: для мужика ты слишком странный. Но если представить, что ты переодетая баба…
Я слушал Елку и манипулировал кофейными чашками.
— Ну, это не сложно проверить.
— Как? — спросила Елка.
— У меня есть доказательства того, что я мужчина, — сказал я. — Не скажу, что железные, но есть. Вот здесь.
Я прижал ладонь к фартуку, ниже пояса, показывая, где именно прячу эти самые доказательства. И даже слегка сжал их.
Готов поклясться, что Елку мой жест смутил! Она покраснела!
Крутой бандит (бандитка?) повела себя, как зеленый подросток!
— Да ну тебя! Дурак! — сказала она, с трудом отведя взгляд от моей руки.
— Возможно, дурак, — сказал я. — Но точно не женщина.
Разлил по чашкам кофе.
— Зачем ты тычешь в чашки зубочистками? — спросила Елка.
Мне показалось, собственная реакция на мои слова и действия разозлила ее.
Главное, чтобы она не стала срывать злость на мне. Очень не хочу с Елкой ссориться.
— Проверяю пену. Главный секрет приготовления кофе — в правильной пенке: если она не удалась, то напиток лучше вылить, чтобы не позориться перед потребителем.
Вновь ощутил в воздухе аромат мионского крема, брезгливо поморщился.
— Готово, — сказал я. — Может, налить и тебе чашечку?
Елка не ответила.
Я поднял голову и увидел, что девушка, забыв обо мне, смотрит в сторону входной двери. Удивился выражению ее лица. Девушка напомнила мне сторожевого пса, который заметил на пороге хозяйского дома чужака и оскалил зубы.
— Что там?
Я посмотрел в зал. В проходе между столами стояли три женщины: невысокие, с серьезными лицами. Две из них осматривались, третья, светловолосая, «бодалась» взглядом с Елкой. В руках каждой из женщин — серый бумажный пакет.
Я отметил, что сидящие за столами гости, замечая вновь пришедших, тут же умолкают. Через минуту я слышал голоса только тех женщин, что занимали столы в бывшей бильярдной.
«И что тут назревает? — спросил Ордош. — Нас грабят? Или это наезд?»
Светловолосая, которую я выделил из этой троицы, посчитав за главную, усмехнулась и направилась к Елке. Я заметил, что бумажный пакет выскользнул из ее пальцев и упал на пол. В руке женщины увидел большую (и очень корявую, на мой взгляд) штуковину, которую местные называют «пулеметом».
Я уже интересовался этим оружием. Громоздкий пулемет, как мне сказали, стреляет маленькими свинцовыми шариками. Носить его в городе имеют право лишь аристократы. А эти женщины на аристократов не походили: скорее, на бандитов.
— И чо котятам понадобилось в заведении гадюк? — спросила Елка. — Чо, решили выпить кофе? Свободных мест сейчас нет. А для вас их никогда и не будет.
Елка старалась выглядеть спокойной, но у нее это плохо получалось.
Липа с тарелками в руках появилась в проходе, ведущем на кухню. Я сделал жест, призывая девушку остановиться. Но та замерла, только когда шагнула в зал и увидела пулемет. Липа едва справилась с испугом и не выронила тарелки.
— О, кошки наслышаны о вашем «фирменном» кофе за две герцогини! — сказала светловолосая. — А еще о том, что Гадюка уже совсем синяя и скоро сдохнет.
Голова Елки дернулась, точно от пощечины.
— Закрой свой рот! — сказала Елка. — Или я его тебе сейчас заткну кулаком!
Светловолосая снова усмехнулась.
— Сколько она протянет? Неделю, две? А без нее вы слишком ничтожны для того, чтобы владеть таким вкусным заведением, как «Рябина». Мы наслышаны, сколько бабла оно вам приносит.
— А это не ваше дело! Не суйте в него свои кошачьи морды!
— Уже наше, — сказала светловолосая. — Проваливай отсюда, змейка. С этой минуты здесь новые хозяйки.
Елка сжала кулаки. Тени от нахмуренных бровей превратили ее сощуренные глаза в черные полоски.
— Это вы что ли? — спросила Елка. — Облезлые трусливые кошаки! Вы уже пытались с нами тягаться! И чо? Забыли? Захлебнулись кровью! Ты думаешь, щас будет по-другому? Можем и повторить!
Пришлая замерла посреди зала, не решившись подойти к Елке близко.
Достали из пакетов оружие и ее спутницы. Они контролировали поведение гостей кафе, хмуро поглядывая на испуганные лица женщин.
— Помолчи, змееныш, не нервируй меня, — сказала светловолосая и указала пулеметом на Липу. — А ты, малая, сбегай, разыщи хозяйку. Пора ей познакомиться со своими новыми компаньонками.
— Но… ее нет сейчас, — сказала Липа.
Она не обманывала. Ряба в последние дни уходила вечером домой. И возвращалась в кафе к полуночи.
Липа втянула голову в плечи. Она по-прежнему держала в руках тарелки с жареными ребрышками. Челка ее высвободилась из плена шпильки и легла девушке на лицо, прикрыв глаза.
— Найди, дура! — прорычала светловолосая. — Шевелись, я сказала!
Липа попятилась. Уперлась спиной в стену.
Я посмотрел на столешницу, где совсем недавно расставил наполненные чашки с кофе. В голове промелькнула мысль о том, что если эта троица будет продолжать размахивать оружием, кофе остынет и не попадет на столы тех, кто его заказывал.
— Не тычь в нее пуколкой, кошатина! — сказала Елка. — Проваливай отсюда, пока я не отобрала твою игрушку и не надавала вам всем по ушам!
Она заслонила Липу собой и, сжав челюсти, растопырив ноздри, шагнула к пришлой.
Но подойти к той ближе не успела.
Рука светловолосой качнулась: пулемет вздрогнул. Выстрелил он почти бесшумно. Я едва расслышал хлопок, но лишь потому, что в зале было тихо.
Вскрик Липы и звон разбившейся о пол посуды прозвучал гораздо громче выстрела.
Тарелки выпали из рук официантки, потому что Елка покачнулась и задела их плечом.
Жареные ребрышки разлетелись по сторонам вместе с осколками тарелок.
Елка прижала ладонь к груди, поморщилась. Под ее пальцами на блузке расцветало красное пятно.
— Ты сама напросилась, змееныш, — сказала светловолосая.
Елка пошатнулась, оперлась о стойку. С недоверием посмотрела на свои окровавленные пальцы. Провела рукой по столешнице, оставляя на той кровавые полосы. Удивление все еще читалось в ее взгляде.
— Будет… война, — сказала Елка.
— Не сомневайся! Обязательно!
