Ну и пусть! Фейт не заслуживает, чтобы ее встречали при полном параде. Тяжело вздохнув, Элизабет направилась к входной двери.
Роналд стоял на крыльце, засунув руки в карманы брюк, и тихо посвистывал, оглядываясь вокруг.
Большой белый дом, крытая галерея с колоннами, вычурные кованые решетки, поросшие мхом деревья — типичное поместье южан эпохи гражданской войны. Казалось, вот-вот из дома выйдут персонажи известного романа «Унесенные ветром».
Почему не открывают? Неужели никого нет? Правда, он приехал немного рановато и даже хотел позвонить с дороги, чтобы сообщить об этом хозяйке дома, но потом раздумал. В конце концов он не назначал точного времени своего прибытия.
Кого он обманывает? Он не позвонил совсем по другой причине: если бы Элизабет узнала, кто едет ее консультировать, то послала бы его куда подальше. Более того, не упустила бы случая рассказать Денверу обо всем, что произошло между ними во время свадьбы, в том числе и о том, о чем ему, Роналду, не хотелось, чтобы кто-нибудь знал. Вот почему он поручил своей новой временной секретарше не говорить Элизабет, кто именно к ней приедет…
Роналд сошел с крыльца и снова оглядел фасад дома. Окна на втором этаже были открыты настежь, и легкий весенний ветерок колыхал занавески. Попробую в последний раз, решил Роналд. Он поднялся по ступенькам и снова нажал на кнопку. Внутри дома гулко раздался звонок.
Все! Теперь он может уехать с чувством выполненного долга и сказать Денверу то, что должен был сказать с самого начала, а именно: он совершенно неподходящий человек для такой миссии, потому что не умеет обращаться с молодой, красивой вдовой, у которой внешность беспомощного ягненка, а характер беспощадной львицы…
Распахнулась дверь, и на пороге показалась Элизабет.
— Знаете, что, Фейт, — произнесла она, не глядя на Роналда. — Можете забирать ваш чертов дом, и…
Только тут она заметила, кто стоит на крыльце, и замерла, прервав на полуслове тираду. Потрясенный Роналд не верил своим глазам. Вместо утонченной красивой женщины перед ним стояла девочка-подросток в потертых джинсах и старых кроссовках, без малейших следов косметики на лице или прически на голове.
И все же она была прелестна. От нее исходило такое очарование, что у Роналда перехватило дыхание.
— Вы?! — воскликнула Элизабет и попыталась захлопнуть дверь.
Роналд едва успел убрать с косяка руку и выставить вперед плечо, чтобы не дать двери закрыться.
— Да, это я. Пожалуйста, успокойтесь.
— Да как вы посмели!
— Миссис Пауртон! Элизабет!..
В ответ она обозвала его так, что на какое-то время Роналд лишился дара речи.
— Убирайтесь! Вы слышите, убирайтесь вон! Немедленно, сию минуту! — отчетливо произнося каждое слово, кричала Элизабет, пытаясь оттолкнуть его от двери.
— Осторожно! Я могу остаться без руки.
— Это было бы просто замечательно! — мстительно воскликнула Элизабет.
— Послушайте, я знаю, что вам не доставляет особой радости меня лицезреть, но…
— Радости?! — перешла на визг Элизабет. — Вон с моего порога!
— Да послушайте же в конце концов! — начал заводиться Роналд.
— Нет, это вы послушайте и постарайтесь понять, что, если сию минуту не уберетесь, я возьму ружье, и тогда вам не поздоровится. Мой муж говорил: оружие — лучший друг мужчин. Но женщины тоже знают, как с ним обращаться. Или вы сейчас же исчезните с глаз долой, или я размозжу вам голову!
Хотя в руках Элизабет не было никакого оружия, это еще не означало, что его вообще нет в доме.
— Миссис Пауртон, — произнес Роналд как можно мягче. — Ваша реакция неадекватна…
— Один! Два!..
— Что вы делаете?
— Считаю. Вам отпущено ровно пять секунд. Если через три секунды я не увижу вашу спину, — стреляю.
— Элиот Денвер, — как пароль произнес он имя делового партнера и увидел, что глаза Элизабет округлились от изумления.
Воспользовавшись минутным замешательством женщины, Роналд высвободил плечо и всем телом налег на дверь. У него было преимущество в весе и физической силе. К тому же теперь он уже не сомневался в том, что никакого ружья у нее нет, иначе она давно бы уже пустила его в ход.
Элизабет вскрикнула, и в тот же момент дверь поддалась и распахнулась. Влетев по инерции в дом, Роналд сбил женщину с ног, и в следующее мгновение они оба оказались на полу.
Во время падения Роналд сильно ударился локтем, но боль тут же была вытеснена гораздо более впечатляющим ощущением от прикосновения к женскому телу, полной, крепкой груди, защищенной одним лишь тонким свитером. Губы Роналда упивались шелковистостью ее волос. Он с наслаждением вдыхал ни с чем не сравнимый женский аромат — причудливое сочетание запаха цветов, кожи и чего-то еще, почти неуловимого, но очень сексуально возбуждающего…
А секунду спустя он скорее почувствовал, чем увидел резкое движение ее колена, нацеленное в самое уязвимое у мужчин место. Резкий рывок в сторону, и удар Элизабет пришелся не туда, куда она целилась, а в бедро Роналда. Зачем ей ружье. Она и без него может если не убить, то по меньшей мере покалечить его. Поняв, что промахнулась, Элизабет теперь пыталась выдавить ему глаза большими пальцами рук.
Нет, с эти пора кончать, мрачно решил Роналд и, схватив за запястья, припечатал их к полу над ее головой.
— Я закричу, — раздался сдавленный голос Элизабет. — И все, кто есть в доме, прибегут мне на помощь. Дворецкий, экономка, шофер, повар, слуги…
— Странно, что ни один из них не открыл мне дверь, — с трудом переводя дыхание, заметил Роналд.
— Они все были заняты, — соврала Элизабет, заливаясь краской стыда.
— Заняты? — не без ехидства переспросил Роналд. — Где это видано, чтобы вышколенный слуга не бросил своего занятия, чтобы открыть дверь или прийти на помощь истошно вопящей хозяйке!
— Мне стоит только позвать их…
— Зовите! Вы окончательно запутались во вранье. Сначала грозили мне ружьем, потом многочисленной прислугой. У вас слишком богатое воображение.
— И как только у вас хватило наглости явиться в мой дом!
— Я же пытался вам объяснить… Во всяком случае, вовсе не потому, почему вы думаете.
Честно говоря, он сам уже забыл, что послужило предлогом для того, чтобы приехать в дом Элизабет. Именно предлогом, потому что истинной причиной было желание увидеть ее, желание, не покидавшее Роналда с того самого момента, как они расстались в самолете.
Он видел, что Элизабет постепенно успокаивается. Имя Элиота Денвера произвело на нее магическое действие, и теперь она смотрела на него не столько со злостью, сколько с недоверием. Но самым поразительным было то, что даже в столь нелепой ситуации Элизабет выглядела очаровательно.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
