class="p1">Да, рядом с таким парнем трудно говорить о трезвости ума и адекватной оценке ситуации…
Вспоминаю уверенные движения его рук, взгляды, улыбки.
Ох, Вера Фёдоровна, два с половиной дня, говорите, осталось продержаться?
— Хозяюшка, можно набрать воды? — слышу я позади незнакомый мужской голос. — Я из бригады, мы делаем вам забор.
Оборачиваюсь и вижу молодого симпатичного парня, без стеснения демонстрирующего мне такое же симпатичное загорелое тело, обнажённое до пояса.
Да они что, издеваются?
— Да, конечно. Идёмте.
— Андрей, — представляется он.
— Аня, — соблюдаю приличия я, пропуская его с флягой к крану, выходящему из стены.
— Спасибо, Аннушка. — Он подставляет сосуд под небольшую струю воды и выпрямляется, прислоняясь к стене. — Сегодня почти всё доделаем. Завтра работы на пару часов.
— Отлично, спасибо вам большое.
— Да не за что, для такой красавицы не грех и поторопиться. А ты здесь одна живёшь? — внезапно понижает голос он.
— Не одна, — вылетает резкий ответ из-за моей спины.
Глава 15
Алекс
— Уже? — с удивлением смотрит на меня Степаныч, перехватывая перед воротами дома ба.
— Долго ли умеючи, — с гордостью показываю я ему контейнер с рыбой.
— А в прошлом году ещё не умел, — ухмыляется он, напоминая мне о нашей предпоследней совместной рыбалке. — Стимула не было?
— И его тоже, — отвечаю и уже в свою очередь удивляюсь, заглядывая ему за спину и обнаруживая Даню с крепко зажатой в руках… курицей. — А вы откуда? Даня же должен был быть с ба.
— Ездили за молочным.
— А откуда курица?
— Аня чем-то там помогла Николаю, это ответная любезность.
— В смысле в курятник?
— В суп.
— А почему живая?
— Так у него сейчас дел невпроворот.
— Ане в следующий раз нужно ему так же помочь.
— Да делов-то, — фыркает Степаныч, начиная меня обходить.
— Толь, давай я отнесу, а ты к ба, — предлагаю ему прямой обмен.
Скептический, чуть ли не осуждающий взгляд:
— Работников-то своих проверил?
— Вот на обратном пути и проверю, — обещаю я, подхватывая сумку с молоком, а ему вручаю нашу рыбу.
— Лёш, напоминаю, думай головой, — даёт Степаныч наставление напоследок, а мы с Даней продолжаем путь уже к нему домой.
— Совсем её не боишься?
— Нет, — вертит он головой, — она ж домашняя.
— Ну и что? Всё равно клюнуть может.
— Да нет, не клюнет, я ж её аккуратно держу, ей не больно. Сейчас донесу до дома и отпущу, — с видом эксперта сообщает он мне.
— А зачем отпускать? Можно сразу в суп.
— В какой суп?
Ага… Николай тот ещё придурок. Нашёл, кому вручать «оплату».
— Дань, а почему у вас только куры? — переключаю его внимание я. — А кошка или собака?
— Нам нельзя, — серьёзно отвечает мальчишка. — Если будем уходить отсюда, курочек деда Толя заберёт, а у него и так Васька с Мурзиком и Амур. И у твоей бабули и кошка, и собака уже есть. А с собой мы никого взять не сможем.
— А зачем вам уходить? Здесь разве плохо?
— Нет. Мне здесь очень нравится. Мама только грустит, что у меня друзей нет.
— Так вы хотите переехать, чтобы у тебя появились друзья?
— Пока нет, только если он… нас найдёт.
— Кто?
Даня напрягается, словно произнесённое имя может материализовать этого урода прямо здесь и сейчас.
Этого нет, зато я замечаю ещё одного, подпирающего стену дома.
Что было непонятного в условии «не входить на территорию объекта»?
А когда я слышу его вопрос, ответ приходит сам собой.
— Не одна, — сообщаю я этому самодовольному хрену.
Но теперь напрягается и Аня.
Бл*ть!
Это что же там был за ублюдок?
— Работа закончена? — задаю вопрос, едва сдерживаясь, чтобы не вышвырнуть этого умника со двора.
— Нет.
— Тогда не задерживаю.
Кулаки начинают нещадно чесаться, когда он бросает долгий, пристальный взгляд на Аню.
Спокойно. У меня ещё будет время объяснить ему, что к чему.
— Ань, Анатолий привез молоко, — объясняю я своё скорое возвращение. — Где оставить?
Не отвечает, продолжая смотреть на меня широко распахнутыми, испуганными глазами.
— Всё в порядке? — Меня передёргивает от того, что за время моего отсутствия этот мудак мог успеть её обидеть. — Он ничего тебе не сделал? — Опускаю сумку на землю, моментально оказываюсь рядом с ней и внимательно всматриваюсь в побледневшее лицо.
— Н-нет, — с запинкой отвечает Аня.
— Хорошо. А ещё лучше, что они сегодня закончат.
— Завтра.
— Почему?
— Он только что сказал, что-то будут доделывать. И… Алекс… Я сама разрешила ему войти, — произносит она с какой-то обречённостью в голосе.
И только тут до меня доходит, что это не из-за него. Из-за меня. И моей предполагаемой реакции на другого мужчину.
Ревность, обвинение, наказание… Алгоритм действий её бывшего.
Больше всего мне сейчас хочется её обнять и вырвать из этой реальности, переместив в другую, к чёрту стерев всю предыдущую жизнь. Но так не бывает. У нас есть только тропинка, по которой я могу вывести Аню из этого долбанного леса, но я понятия не имею, сколько может занять этот путь.
— Это твой дом, твоя территория. Ты решаешь, кто будет твоим гостем. Ты… хозяйка, — завершаю я весьма затасканной рабочей фразой, но она, как мощное магическое заклинание, действует всегда.
На секунду русалочка замирает, лёд в глазах начинает таять, на лице появляется румянец, губы растягиваются в такой милой улыбке, что желание к ним прикоснуться становится просто невыносимым.
— Ну что, гость, пойдём, найдём место твоим дарам, — предлагает невольная искусительница и, быстро проскальзывая мимо меня, замечает Даню. — Откуда курица? — озадаченно интересуется она у сына.
— От дяди Коли. Он сказал, что обещал её тебе.
— Так он же обещал… разделанную, — кажется, впадает в панику Аня.
— Она классная и красивая, — нахваливает всё ещё плотно прижатую к себе птицу Даня.
— Да, но… — никак не может выйти из ступора она.
— Ань, — подступаю я к ней совсем близко, чтобы в полной мере дать почувствовать себя рядом, — я всё улажу. Не переживай, —
