Орк с гномом смотрели на меня с каменными лицами. Я ничего на них не мог прочитать, но их выражение в комплекте с позами не оставляло сомнения в том, что моя версия для них неприемлема.
— Почему нет? — разозлился я. — Мы ведь даже не проверили это направление. Не сходили к Линькову на работу, не поговорили с коллегами, с начальством. Уперлись в этот обряд, будто это единственная заслуживающая разработки версия.
За спиной гнома возникла вдруг Шар’Амалайя. Тронула его за плечо, прося посторониться, вошла в кабинет. Взгляд ее постоянно соскальзывал с меня, будто она и хотела на меня посмотреть и одновременно не решалась.
— Сейчас говорила с центральным офисом, — опять же ни к кому конкретно не обращаясь, проговорила она. — Завтра к обеду приезжает следственная бригада из Москвы. Мы все поступаем в ее распоряжение. Кроме… тебя, Антон. По тебе отдельное распоряжение — снять с расследования, вернуть на прежнее место службы. Сегодня.
— В смысле? — я как-то поплыл даже, слишком резким был переход от обсуждения новой версии к таким вот новостям.
— Я к этому отношения не имею, — ответила эльфка. — И как по мне, оставила бы тебя в группе, даже с учетом приезжих. Но решать не мне. Кроме всего прочего, я еще от начальства втык получила за привлечение не аккредитованного сотрудника. Будто это мое решение было.
— …ть! — выругался гном. — Такой шанс был раскрыть дело и, может, даже свалить отсюда! Почти успели же!
Я не стал ему говорить, что наша группа и близко не стояла к раскрытию преступления. Я думал только о том, что мое снятие с расследования произошло как-то слишком быстро и односторонне. Так же, как и назначение. Политика, сказал на месте преступления Лхудхар. И не ошибся. Только я не понимал, каким боком тут политика. Но намеревался это выяснить. Сняли меня, не сняли — плевать. Я не для того в полицию пошел служить, чтобы отваливать в сторону, как только на горизонте появятся интересы власть имущих. Не после того, как газом отравили женщину, уже потерявшую мужа, и двух ее маленьких детей.
Глава 9. Интерлюдия
Человек, обещавший ей беседу, не обманул. Он не стал и дальше держать девушку в лабиринте. Правда, при этом он просил ее не делать глупостей и сдерживать эмоции, которые, как он выразился, вполне понимал. Иначе, говорил он, придется принять меры — «все-таки режимный объект, милая Кэйтлин, вы же понимаете?». На завуалированные угрозы Кот ответила обещанием вести себя хорошо. Она и не собиралась буянить. Пока.
Стоило закончиться всей этой мистике с тестами, монстрами и насильниками, как девушка сразу же успокоилась. Положение дел, может, и не стало для нее совсем ясным, но, по крайней мере, пропала всякая чертовщина, а значит, и истерить больше не было смысла. Ей требовалось отсюда выбраться, а для этого нужно мобилизовать все силы и опыт, которые у нее были.
Сопровождающих-конвоиров за ней не прислали, предложив добираться до места будущего разговора самостоятельно. Ее тюремщик что-то сделал, и викторианский сад с лабиринтом из живой изгороди растаял. Кот оказалась в большом помещении, напоминающем подземную парковку. Вот, значит, где все на самом деле происходило!
Она представила, как бегает голой по пустому помещению под прицелами многочисленных камер, как уворачивается от несуществующих преград, и ей стало стыдно. Но она быстро задавила это чувство злостью — сукины дети еще ответят ей за реалити-шоу с ней в главной роли!
Тот же голос повел ее к дальней стене, где обнаружилась дверь, а за ней — лестница. Следуя указаниям, девушка заглянула под нее, где нашла обычные шкафчики, из тех, что ставят в школах или спортивных клубах. Внутри каждого находился комплект одежды — бесформенный комбинезон из невесомой, но плотной на разрыв ткани светло-голубого цвета, и тапочки на тонкой подошве. Тюремная роба, но все лучше, чем ходить голой.
Натянув один из костюмов, она, все так же слушая голос, поднялась на второй этаж (потом выяснилось, что на первый, так как находилась она все время в подвале), поплутала по безликим офисным коридорам со множеством запертых дверей и наконец вошла в комнату с огромным панорамным окном чуть ли не во всю стену.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
За стеклом был парк. Или лес, но скорее все-таки парк — слишком ровно росли деревья, и слишком ухоженными выглядели протоптанные между ними тропки. Обычная земная растительность — березы, дубки, немного тополей. Или очередная иллюзия, призванная ее окончательно успокоить. Если именно это было целью, то им не удалось — Кот не чувствовала себя такой собранной со времен экзаменов в вузе.
В центре комнаты стоял небольшой чайный столик и три удобных даже на вид кресла. В одном из них с чашкой в руках сидел пожилой дядька, выглядящий, как ее университетский преподаватель. Он был одет в старомодный костюм-тройку, носил на носу массивные очки в оправе из темного то ли стекла, то ли пластика, и улыбался так искренне, что не узнай девушка его по голосу, никогда бы не подумала, что именно он заставлял ее бегать голой по подземелью.
— Кэйтлин!
Мужчина поднялся, сделал шаг ей навстречу и, прежде чем она успела среагировать, подхватив ее левую руку, запечатлел на запястье невесомый поцелуй. Ей стоило больших трудов не врезать наглецу по морде, она даже смогла улыбнуться — не светски, но хотя бы и не испуганно.
Все порывы приходилось давить. Кот усмехнулась про себя — никогда бы не подумала, что между ее жизнью и смертью будет стоять лишь красный диплом и практика психолога.
До того как «викторианский» лабиринт растаял в воздухе, она была уверена, что ее похитили инопланетяне. Теперь ее мнение изменилось. Прежние тесты были лишь очень крутой иллюзией, транслируемой, скорее всего, напрямую в мозг. А раз так, то инопланетяне ни при чем.
Теперь ее версия была иной — ее похитили спецслужбы. Какой-нибудь секретный отдел с безликим номером «К-16» в составе ФСБ, который занимается экстрасенсорикой и прочей чертовщиной. Произошло это потому, что у нее есть способности…
Тут она вспомнила, как чуть ли не надвое развалила человека с львиной головой, и содрогнулась. А может, это тоже было иллюзией? Вряд ли, ведь именно такой реакции и добивались ее тюремщики — активации способностей. Что-то вроде телекинеза или пирокинеза.
Если все так, и обожженная львиная морда не была иллюзией, возможны два варианта. Первый — ее будут изучать. Второй — тут она едва удержалась, чтобы не хихикнуть нервно — позовут в команду «Людей Икс». Да, интеллигент в «тройке» не тянул на профессора Ксавьера, но это Россия, тут есть свои особенности.
Судя по обстановке, чайным чашкам и любезному поведению мужчины, стоит рассматривать и промежуточный вариант: работа в секретной службе — во имя мира на Земле, естественно, и исследований.
И для себя Кот решила — что бы ей не предложили — соглашаться. Не потому, что это так интересно, просто какой у нее выбор? Разыгрывать героиню, рвать на груди комбинезон и кричать, что она не такая? Нет уж. Она примет предложение, разберется с тем, что приобрела и что потеряла. Вотрется в доверие. А потом сожжет тут все. Чтобы никто и никогда больше не похищал девчонок, и не делал из них мета-людей!
Поэтому она не выдернула руку у этого пожилого ловеласа, позволила усадить себя в кресло и приняла из его рук чашку с чаем. Пить, правда, не стала, хотя и хотела ужасно.
— Я очень, очень рад, что вы прошли инициацию! — разливался соловьем дядька, наливая ей чай. — Понимаю, у вас сейчас множество вопросов, подозреваю даже, что вы на нас злы, но поверьте, после того как я все вам объясню, вы сами скажете, что другого пути для нас, к сожалению, не было! Мы ведь занимаемся очень важным делом, милая Кэйтлин, очень важным. Таким, которое выведет человечество на принципиально новый уровень развития!
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Фраза была знакомой. Очень знакомой. Она даже потратила несколько секунд на то, чтобы покопаться в памяти и найти ее. И едва не рассмеялась в лицо «профессору», когда узнала откуда ее знает.
