хочу, чтобы строители зашли на объект уже в среду, — отрезал чиновник. — Время — деньги, Светлана. Пока мы телимся, Яровой может придумать какую-нибудь гадость. Надо застолбить территорию. Начать шуметь. Пыль, грохот, заборы — это признаки жизни.
Я положил руку на плечо Свете, успокаивая её.
— Я успею, Макс. Но есть одно условие.
— Торгуешься? — усмехнулся Дода. — Люблю. Валяй.
— Подвал, — сказал я весомо. — Хранилище банка. Бронированная комната с ячейками.
— И что с ней? Хочешь там склад картошки устроить?
— Да что ж вы все так ненавидите эту картошку? Нет. Я буду проектировать эту зону лично. И работать там буду я сам, со своими людьми. Твои «кроты» могут подвести коммуникации к двери, но внутрь — ни ногой.
Дода перестал барабанить пальцами. Его взгляд стал внимательным, изучающим.
— Почему? Там что, золото Империи спрятано?
— Там особая… аура, — я подобрал слово, которое в этом мире объясняло всё и ничего одновременно. — Микроклимат. Я буду делать там камеру сухого вызревания мяса и винный погреб.
Я вспомнил перечёркнутый герб Гильдии на стене сейфа. Вспомнил ощущение чужой ярости и запах крови, который почуял Рат. Пускать туда чужих рабочих было нельзя. Они могли что-то найти. Или что-то сломать. Или просто испугаться того «эха», о котором говорил крыс.
— Мясо очень капризное, Максимилиан, — добавил я, понизив голос. — Ему нужна не только температура, но и покой. Деньги любят тишину, ты сам знаешь. И хорошее мясо тоже любит тишину. Лишние глаза и уши там не нужны.
Дода молчал несколько секунд. Он смотрел на меня, пытаясь понять, блефую я или нет. Потом, видимо, решил, что мои причуды окупаются результатом.
— Ладно, — кивнул он. — Секретная лаборатория шеф-повара? Пусть будет так. Ключи от подвала только у тебя. Но если там заведётся плесень или крысы…
— Крыс я беру на себя, — невольно улыбнулся я, вспомнив Рата. — Они у меня дрессированные.
— Добро. Жду чертежи послезавтра к обеду. Так и быть, у тебя ведь съёмки, которые потом сыграют нам на руку. Стас, проследи, чтобы этот гений не забыл про пожарную безопасность. Не хочу, чтобы мои инвестиции сгорели из-за фламбе.
Экран мигнул и погас. Лицо Доды растворилось в молочной дымке, оставив нас в тишине кабинета.
Печорин шумно выдохнул и потянулся к графину с водой.
— Сутки… — пробормотал он. — Он сумасшедший. И вы, Игорь, тоже.
— Мы просто голодные, Станислав, — я встал и потянулся. Спина хрустнула. — А сытый голодного не разумеет.
Я подошёл к столу и положил руку на папку с документами. Она была тёплой. Внутри лежала бумага, которая делала меня не только попаданцем-самозванцем, а владельцем недвижимости в центре чужого мира. Практически…
Это было странное чувство. Смесь тяжести и эйфории.
— Забирайте, — махнул рукой Печорин. — Это ваша «библия». Копии я отправил в сейф Доды. И вот ещё.
Он выдвинул ящик стола и достал связку ключей. Старых, длинных, с фигурными бородками. Они звякнули, упав на столешницу.
— Ключи от всех дверей. Включая чёрный ход и подвал. Я там замки не менял, они надёжные. Смазать только надо.
Я сгрёб связку. Холодный металл приятно оттянул карман.
— Света, поехали, — сказал я. — Нам нужно купить ватман, карандаши и очень много кофе.
— И еды, — добавила она, вставая. — Ты не ел с утра, стратег.
— Хорошо. В голове уже складывается пазл. Я вижу, где будет стоять гриль. Прямо по центру. Как алтарь.
Печорин посмотрел на нас с опаской.
— Идите уже, строители империи. И ради бога, не спалите этот город раньше времени.
Мы вышли из Управы на улицу. Вечерний воздух был прохладным и свежим.
Я посмотрел на небо. Где-то там, за облаками, крутились шестерёнки судьбы. Но теперь у меня был рычаг, чтобы крутить их в свою сторону.
— Ну что, Игорь? — спросила Света, когда мы сели в такси. — С чего начнём? С фундамента или с крыши?
— С печки, — ответил я, доставая блокнот. — Танцевать всегда надо от печки.
Теперь у меня было всё. Команда, деньги, здание. Осталось самое сложное — наполнить это смыслом. И вкусом.
Но сначала — чертежи. И тайна подвала, которая ждала меня за бронированной дверью.
Глава 8
Номер отеля больше не напоминал место для отдыха. За какие-то два часа мы превратили его в оперативный штаб, и теперь здесь царил хаос, понятный только нам двоим.
Кровать, на которой ещё утром я мечтал выспаться, была завалена схемами, распечатками и моими набросками. На столе, среди пустых чашек из-под кофе, гудел мой старенький ноутбук. Воздух стал плотным и наэлектризованным.
Мы работали.
Я сидел прямо на полу, расстелив лист ватмана, который мы чудом купили в закрывающемся канцелярском. Я чертил линии. Жёсткие, прямые, бескомпромиссные.
— Света, — буркнул я, не поднимая головы. — Что там с графиком?
Светлана сидела в кресле, поджав ноги под себя. Она строчила на клавиатуре с пулемётной скоростью. Её очки сползли на кончик носа, а волосы были стянуты в небрежный пучок ручкой.
— Увалов истерит, — отозвалась она, не прекращая печатать. — Хочет впихнуть невпихуемое. Требует, чтобы в новом эпизоде ты готовил с завязанными глазами.
Я замер. Карандаш завис над будущей зоной раздачи.
— Чего?
— Говорит, это поднимет рейтинги, — хмыкнула Света. — Типа, «слепой мастер», интуитивная кулинария, всякая такая чушь. Зритель любит цирк.
— Передай Семёну Аркадьевичу, что я шеф-повар, а не цирковая обезьяна. Я не жонглирую ножами и не угадываю специи на ощупь.
Я провёл жирную линию, отсекая «грязную зону» мойки от «чистой зоны» заготовок.
— Хотя… — я задумался, глядя на план. — Курицу я могу разделать вслепую. Мышечная память. Но только при одном условии.
— Каком? — Света наконец оторвалась от экрана.
— Если Лейла будет стоять минимум в трёх метрах от стола. Не хочу случайно отрезать ей палец. Или что-нибудь ещё, если она решит подойти сзади.
Света рассмеялась. Смех у неё был уставший, но тёплый.
— Ты жесток, Белославов. Она же девочка.
— Я профессионален, — отрезал я. — На кухне нет мальчиков и девочек. Есть повара и помехи. Лейла пока где-то посередине. Честность — наша главная фишка, помнишь? Если я отрежу ей палец в прямом эфире, это будет честно, но негигиенично.
— Ладно, — кивнула она. — Напишу Увалову, что трюк с повязкой отменяется по технике безопасности. Но курицу ты разделаешь на скорость. Это компромисс.
— Договорились.
Я снова погрузился в схему. В голове бывший зал банка уже не был пустым и пыльным. Я видел его живым.
Вот здесь, на месте бывших касс, встанет «горячий цех». Открытый огонь, гриль, шипение масла. Это алтарь. Гости будут входить и сразу видеть пламя.
— «Холодный цех» вынесем влево, —
