июля (см. приложение 3). В этом приказе, как и прежде, не учитывалась возможность обороны противником рубежа вдоль Западной Двины на участке Витебск – Дисна. На этом рубеже и восточнее его воздушная разведка наблюдала движение на восток лишь небольших разрозненных групп противника, а также его зенитную артиллерию в районах Витебска, Полоцка и Городка. 39-й танковый корпус получил задачу – форсировать реку на участке Витебск – Улла, а затем с ходу, «обеспечивая фланг от возможных ударов противника из леса в районе Добромысль», выйти в район Велижа и южнее его. Командование 3-й танковой группы рассчитывало при этом, что 57-й танковый корпус, который должен был форсировать Западную Двину в районе Дисны, продвижением правофланговых частей через Городок сможет открыть дорогу 39-му танковому корпусу для наступления через Витебск.
Приказ командующего 4-й танковой армией от 2 июля требует особого рассмотрения. По этому приказу в наступление переходили пять танковых корпусов группы армий «Центр» на всем участке, проходящем вдоль Западной Двины и Днепра от Рогачева до Дисны, то есть на фронте в 360 километров. Так что о каком-либо массированном ударе в действительности не было и речи. В этих условиях танковые корпуса, конечно, не могли поддерживать друг друга. Необходимо было преодолеть два крупных водных рубежа, и не приходилось рассчитывать на то, что противник их не обороняет. Сопротивление, оказанное противником на Березине и особенно под Борисовом, разрушение мостов и сопротивление мелких отрядов, встречаемое 3-й танковой группой за последние дни, заставляли сделать вывод, что противник попытается остановить продвижение немецких войск. Оперативное же построение 4-й танковой армии пока что не учитывало этой возможности. Может быть, в это время речь вообще шла о том, чтобы заставить противника бежать на всем фронте? Об этом Гитлер говорил еще 3 февраля 1941 года. Возможен ли массированный удар в той обстановке, какая сложилась к 3 июля? Рассредоточенность войск северного крыла от Полоцка на север вряд ли позволяла снять находившуюся там одну танковую дивизию, которая готовилась к форсированию Западной Двины. Наступление этой дивизии, в случае если бы ей удалось продвинуться от Городка, могло бы оказать положительное влияние на ход всей операции. 24-й танковый корпус, находившийся на южном фланге 2-й танковой группы, сбив противника на Березине, преследовал его в направлении на Рогачев. Но наступление на противника по ту сторону Днепра не вызывалось оперативной необходимостью. Поэтому 24-й корпус можно и нужно было перебросить под Могилев. Только тогда 2-я танковая группа обеспечила бы достаточными силами направление главного удара на Ельню и Смоленск. Даже слабого человека нельзя сбить с ног растопыренными пальцами – его надо ударить кулаком. Поэтому противника, оборонявшегося за Днепром, не следовало теснить фронтальным наступлением, его нужно было обойти и заставить отступать на восток. Если бы удалось прорваться между Днепром и Западной Двиной, то есть между Оршей и Витебском, и после этого сосредоточить главные силы 4-й танковой армии севернее Днепра (чтобы направить их на восток до линии Смоленск – Велиж – Невель), то можно было бы надеяться параллельным преследованием отрезать противника от войск, действовавших в Прибалтике, и опередить его в гонке к Москве.
В приказах и распоряжениях командующих обеими танковыми группами также не отмечалось значение «перешейка» между Оршей и Витебском. Командующему 2-й танковой группой следовало бы сосредоточить основные силы для наступления на Сенно севернее автострады, в то время как 3-я танковая группа силами по меньшей мере двух танковых дивизий могла бы провести одновременно со 2-й танковой группой наступление через Бешенковичи на Витебск. Но этого не сделали, и вскоре оказалось, что на участке Орша – Витебск, обороняемом сильным противником, осталась всего лишь одна (7-я) танковая дивизия. Дело в том, что командование 2-й танковой группы предпочло обе свои танковые дивизии, действовавшие на северном фланге, использовать для наступления южнее Орши, а командир 39-го танкового корпуса 3-й танковой группы рассчитывал овладеть Витебском силами всего лишь одной дивизии. Здесь явно отсутствовало признание необходимости сосредоточения сил, согласованного по месту и времени.
Командование 3-й танковой группы 3 июля все еще надеялось овладеть Витебском и форсировать Западную Двину под Дисной быстрым и решительным ударом с ходу, несмотря на то что наличие зенитной артиллерии противника на Западной Двине предвещало встречу с сильной обороной. Это объяснялось нетерпеливым стремлением побыстрее наверстать потерянное под Минском время. Но как бы там ни было, из-за сложных дорожных условий, в которых оказался 39-й танковый корпус, не приходилось рассчитывать на быстрое продвижение к Витебску. 3 июля командование танковой группы еще ничего не знало об активной обороне русских под Полоцком и о предполагаемом сопротивлении под Дисной. Было бы правильнее приказать 39-му танковому корпусу наступать южнее Бешенковичей в направлении на Витебск одновременно с танковым корпусом 2-й танковой группы, действовавшим на ее северном фланге. В подобных случаях следовало бы ставить неглубокие задачи и добиваться их четкого выполнения. Однако вместо этого некоторые полагали, что можно ставить задачи на два дня вперед. Задача, поставленная 57-му танковому корпусу – «открыть дорогу для наступления через Витебск», – также не соответствовала сложившейся к тому времени обстановке. Витебск расположен на удалении 140 километров от Дисны, поэтому обеспечить взаимодействие войск по времени было невозможно.
Приказ командующего 3-й танковой группой на действия 4 и 5 июля является образцом, показывающим, какие последствия влечет за собой неправильная оценка обстановки. Главное командование сухопутных сил в эти дни было настроено оптимистически. Недовольство высказывалось лишь по поводу того, что командование 57-го танкового корпуса подтянуло части 14-й моторизованной дивизии, замененные 3 июля под Минском пехотными частями 9-й армии. Очень рассудительный и трезво мыслящий начальник Генерального штаба Гальдер записал в свой личный дневник: «Не будет преувеличением, если я скажу, что кампания против России выиграна в течение 14 дней». Теперь, по мнению Гальдера, «речь будет идти не столько о разгроме вооруженных сил противника, сколько о том, чтобы отнять у него промышленные районы». Такому умозаключению, видимо, способствовал крупный успех боев на окружение под Белостоком. Донесения от 4 июля о том, что в районе Великие Луки – Невель противник перегруппировывает свои войска, не могли омрачить благоприятной картины удачно сложившейся обстановки
Мощное сопротивление противника
(схема 7)
В последующие дни ход боевых действий не оправдал наших ожиданий и не дал желаемых результатов. Сначала все шло хорошо. 19-я танковая дивизия благодаря эффективной поддержке 8-го авиационного корпуса неожиданно быстро форсировала Западную Двину в районе Дисны, захватила плацдарм и подтянула мостовые парки для наводки моста, который, несмотря на продолжительные налеты авиации противника, уже 6 июля
