Двину и должна была выйти в тыл противнику, атаковавшему Витебск из района Городка.
В полосе наступления 7-й танковой дивизии сопротивление противника постепенно ослабевало. Зато начиная с 8 июля в 39-й танковый корпус от расположенного севернее Днепра отряда прикрытия, выделенного 2-й танковой группой, стали непрерывно поступать тревожные сигналы о прорывах значительных сил танков противника. Хотя эти донесения оказались несколько преувеличенными, все же активность противника под Оршей вызывала у командования 4-й танковой армии некоторую озабоченность. 8 июля командующий 4-й армией приказал 2-й танковой группе прекратить форсирование Днепра и выйти на соединение с 3-й танковой группой, которая продолжала наступление на Витебск с юга. Однако настоятельные устные заявления командующего 2-й танковой группой, сделанные им 9 июля, о том, что операция по форсированию Днепра закончит Русскую кампанию уже в этом году, одержали верх над предусмотрительностью.
Командующий 4-й танковой армией дал 9 июля свое согласие на наступление с форсированием Днепра.
3-я танковая группа получила приказ: 12-ю танковую дивизию, которая 8 июля, наконец, прибыла из-под Минска, выдвинуть вперед через Сенно для прикрытия северного фланга 2-й танковой группы. Таким образом, охватывающее наступление 3-й танковой группы севернее Смоленска было ослаблено в интересах развития фронтального наступления 2-й танковой группы. Подобное распоряжение командования 4-й танковой армии побудило командующего группой армий «Центр» обратиться 10 июля к главнокомандующему сухопутными силами с заявлением, что наличие такой промежуточной инстанции, как штаб армии, и его вмешательство в постановку задач танковым группам только затрудняет ведение операций.
Сведения о противнике продолжали уточняться. Из приказа, найденного у одного пленного русского офицера-зенитчика[9], стало известно, что в Витебске и к востоку от него выгружается 19-я армия русских в составе шести дивизий, прибывших с юга России, с задачей обеспечить оборону узкого, ограниченного с юга Днепром и с севера Западной Двиной участка между Оршей и Витебском. 39-му танковому корпусу удалось прорваться к местам выгрузки дивизий противника. По данным воздушной разведки, на железнодорожных станциях восточное Смоленска и Невеля образовались большие скопления поездов, так как многие эшелоны не могли своевременно разгрузиться. Далее сообщалось, что в Невеле расположен крупный пункт сбора отбившихся от своих частей подразделений и отдельных лиц и что с этого пункта войска непрерывно отправляются к линии фронта.
Переданный в подчинение 3-й танковой группы 23-й армейский корпус 10 июля начал смену 57-го танкового корпуса, удерживавшего плацдарм в районе Дисны.
Оценка обстановки командующим 3-й танковой группой вечером 10 июля
(схемы 8, 9 и 10)
Форсирование Западной Двины на участке между Бешенковичами и Уллой тремя дивизиями 39-го танкового корпуса (включая и 18-ю моторизованную дивизию), а также овладение Витебском имели решающее значение для всей операции. Оборона противника вдоль Западной Двины и Днепра была прорвана на широком фронте. Теперь необходимо было в ближайшие дни использовать благоприятную возможность для проведения широкого оперативного маневра. Но в каком направлении?
Заманчивым представлялся такой план. Часть сил повернуть на северо-запад, смять фронт противника под Полоцком и южнее его и тем самым обеспечить 6-му и 23-му армейским и 57-му танковому корпусам беспрепятственную переправу через Западную Двину. Такой план привлекал и начальника Генерального штаба сухопутных сил. Но в этом случае силы танковой группы были бы раздроблены, а ее ударная мощь на решающем направлении ослаблена. Командующий 4-й танковой армией поставил 3-й танковой группе задачу овладеть рубежом Береснево (60 километров северо-восточнее Смоленска) – Велиж – Невель. Но где нанести главный удар на этой дуге почти в 90 градусов? Если в северном направлении через Невель, то можно надеяться, что удастся выйти в тыл противнику, отступающему перед войсками южного крыла группы армий «Север» и теперь, вероятно, находящемуся еще южнее Опочки. Но в этом случае 3-я танковая группа оказалась бы сзади 4-й танковой группы, продвигавшейся от Острова на Ленинград, и севернее Великих Лук попала бы в труднопроходимый район, расположенный к югу от озера Ильмень. Так как 2-я танковая группа форсировала Днепр южнее Орши и наступала строго на восток, 4-я танковая армия оказалась бы разорванной на две части.
Для 4-й танковой армии, no-видимому, было важно преследовать противника, разгромленного под Витебском, и овладеть высотами между Смоленском и Белым. При этом создавались благоприятные условия для взаимодействия со 2-й танковой группой, левый фланг которой наступал в направлении на Ярцево (к северо-востоку от Смоленска). В этой обстановке 3-я танковая группа должна была как можно быстрее продвигаться от Смоленска на восток: чем быстрее ее продвижение, тем меньше вероятность встречи сопротивления арьергардов противника и больше возможность преградить его частям путь отступления на восток, если только 2-я танковая группа не заставила их бежать слишком быстро.
Исходя из этого, командующий 3-й танковой группой вечером 10 июля принял решение: силами 39-го танкового корпуса преследовать противника через Велиж в северо-восточном направлении, 57-й танковый корпус направить через Невель.
Командующий 4-й танковой армией одобрил это решение. Он увеличил глубину прежних задач до линии Духовщина-Милятино (100 километров восточнее Невеля), но не связывая это с оперативной задачей 3-й танковой группы.
После этого командующий 3-й танковой группой приказал 39-му танковому корпусу обойти Смоленск с севера и преследовать противника в северо-восточном направлении через Лиозно – Сураж – Усвяты. 57-й танковый и 23-й армейский корпуса получили задачу общими усилиями сломить сопротивление противника на плацдарме у Дисны и, продвигаясь в направлении Дретунь – Невель, установить связь с северным флангом 39-го танкового корпуса. 23-й армейский корпус должен был в максимально короткие сроки обеспечить 57-му танковому корпусу выход с плацдарма и удар в тыл крепости Полоцк. В соответствии с этими распоряжениями обстановка продолжала развиваться до 13 июля так, как это показано на схеме 10. Прежде чем перейти к ее детальному разбору, необходимо хотя бы кратко познакомиться с соображениями, которыми руководствовалось Верховное командование в те дни.
В ставке Гитлера. 4–7 июля
(схема 8)
В то время как подвижные соединения, охваченные единым порывом, стремились развить операцию по преследованию отступающего противника без остановки до самой Москвы, а пехотные корпуса форсированным маршем пытались сократить расстояние, отделявшее их от подвижных соединений, и уже догнали некоторые из них и когда ближайшая задача, поставленная в директиве «Барбаросса», была почти полностью выполнена, Верховное командование еще только обсуждало вопрос, как вести операции дальше.
Главное командование сухопутных сил было связано директивой, требовавшей после разгрома противника в Белоруссии повернуть значительную часть моторизованных соединений на север и во взаимодействии с группой армий «Север» уничтожить войска противника в Прибалтике. Благоприятные условия для этого были созданы поразительно быстро в результате окружения не менее 29 дивизий
