– Не сиди, разинув рот, дурень. Вылезай и помоги.
Конечно, Эдмунду оставалось только повиноваться. Он ступил на снег – вернее, в жидкую снежную кашу – и принялся помогать гному вытаскивать сани. Наконец им удалось это сделать, и, нещадно нахлёстывая оленей, гном заставил их сдвинуться с места и пройти еще несколько шагов. Но снег таял у них на глазах, кое-где уже показались островки зелёной травы. Если бы вы так же долго, как Эдмунд, видели вокруг один белый снег, вы бы поняли, какую радость доставляла ему эта зелень. И тут сани окончательно увязли.
– Бесполезно, ваше величество, – сказал гном. – Мы не можем ехать на санях в такую оттепель.
– Значит, пойдем пешком, – сказала Колдунья.
– Мы никогда их не догоним, – проворчал гном. – Они слишком опередили нас.
– Ты мой советник или мой раб? – спросила Колдунья. – Не рассуждай. Делай, как приказано. Свяжи человеческому отродью руки за спиной; поведём его на веревке. Захвати кнут. Обрежь поводья: олени сами найдут дорогу домой.
Гном выполнил её приказание, и через несколько минут Эдмунд уже шёл, вернее, чуть не бежал. Руки были скручены у него за спиной. Ноги скользили по слякоти, грязи, мокрой траве, и всякий раз, стоило ему поскользнуться, гном кричал на него, а то и стегал кнутом. Колдунья шла следом за гномом, повторяя:
– Быстрей! Быстрей!
С каждой минутой зелёные островки делались больше, а белые – меньше. С каждой минутой еще одно дерево скидывало с себя снежный покров. Вскоре, куда бы вы ни поглядели, вместо белых силуэтов вы видели тёмно-зелёные лапы елей или чёрные колючие ветви дубов, буков и вязов. А затем туман стал из белого золотым и вскоре совсем исчез. Лучи солнца насквозь пронизывали лес, между верхушками деревьев засверкало голубое небо.
А вскоре начались ещё более удивительные вещи. Завернув на прогалину, где росла серебристая береза, Эдмунд увидел, что вся земля усыпана желтыми цветочками – чистотелом. Журчание воды стало громче. Ещё несколько шагов – и им пришлось перебираться через ручей. На его дальнем берегу росли подснежники.
– Иди, иди, не оглядывайся, – проворчал гном, когда Эдмунд повернул голову, чтобы полюбоваться цветами, и злобно дёрнул верёвку.
Но, понятно, этот окрик не помешал Эдмунду увидеть всё, что происходило вокруг. Минут пять спустя он заметил крокусы: они росли вокруг старого дерева – золотые, пурпурные, белые. А затем послышался звук ещё более восхитительный, чем журчание воды, – у самой тропинки, по которой они шли, на ветке дерева вдруг чирикнула птица. В ответ ей отозвалась другая, с дерева подальше. И вот, словно это было сигналом, со всех сторон послышались щебет и свист и даже на миг – короткая трель. Через несколько минут весь лес звенел от птичьего пения. Куда бы ни взглянул Эдмунд, он видел птиц; они садились на ветки, порхали над головой, гонялись друг за другом, ссорились, мирились, приглаживали пёрышки клювом.
– Быстрей! Быстрей! – кричала Колдунья.
От тумана не осталось и следа. Небо становилось всё голубее и голубее, время от времени по нему проносились белые облачка. На широких полянах желтел первоцвет. Поднялся лёгкий ветерок, он покачивал ветки деревьев, и с них скатывались капли воды; до путников донёсся дивный аромат. Лиственницы и берёзы покрылись зелёным пухом, жёлтая акация – золотым. Вот уже на берёзах распустились нежные, прозрачные листочки. Когда путники шли под деревьями, даже солнечный свет казался зелёным. Перед ними пролетела пчела.
– Это не оттепель, – остановившись как вкопанный, сказал гном. – Это – Весна! Как нам быть? Вашей зиме пришел конец! Это работа Аслана!
– Если один из вас ещё хоть раз осмелится произнести его имя, – сказала Колдунья, – он немедленно будет убит!
Глава двенадцатая
Первая битва Питера
А в это самое время далеко-далеко отсюда бобры и ребята уже много часов подряд шли, словно в сказке.
Они давно сбросили шубы и теперь даже перестали говорить друг другу: «Взгляни! Зимородок!» – или: «Ой, колокольчик!» – или: «Что это так чудесно пахнет?» – или: «Только послушайте, как поёт дрозд!» Они шли теперь молча, упиваясь этой благодатью, то по тёплым солнечным полянам, то в прохладной тени зелёных зарослей, то вновь по широким мшистым прогалинам, где высоко над головой раскидывали кроны могучие вязы, то в сплошной чаще цветущей смородины и боярышника, где крепкий аромат чуть не сбивал их с ног.
Они поразились не меньше Эдмунда, увидев, что зима отступает у них на глазах и за несколько часов время промчалось от января до мая. Они не знали, что так и должно было произойти, когда в Нарнию вернётся Аслан. Но всем им было известно: бесконечная зима в Нарнии – дело рук Белой Колдуньи, её злых чар, и раз началась весна, значит, у неё что-то разладилось. Они сообразили также, что без снега Колдунья не сможет ехать на санях. Поэтому перестали спешить, чаще останавливались и дольше отдыхали. Конечно, к этому времени они сильно устали, сильно, но не до смерти, просто они двигались медленнее, как во сне, и на душе у них были тишина и покой, как бывает на исходе долгого дня, проведённого на воздухе. Сьюзен слегка натёрла пятку.
Большая река оставалась слева от них. Чтобы добраться до Каменного Стола, следовало свернуть к югу, то есть направо. Даже если бы им не надо было сворачивать, они не могли бы идти прежним путём: река разлилась, и там, где проходила их тропинка, теперь с шумом и рёвом несся бурный жёлтый поток.
Но вот солнце стало заходить, свет его порозовел, тени удлинились, и цветы задумались, не пора ли им закрываться.
– Теперь уже недалеко, – сказал мистер Бобр и стал подниматься по холму, поросшему высокими деревьями и покрытому толстым пружинящим мхом – по нему было так приятно ступать босыми ногами. Идти в гору после целого дня пути тяжело, и все они запыхались. Люси уже начала сомневаться, сможет ли дойти до верха, если как следует не передохнёт, как вдруг они очутились на вершине холма. И вот что открылось их глазам.
Путники стояли на зелёной открытой поляне. Под ногами у них темнел лес: он был всюду, куда достигал глаз, и только далеко на востоке, прямо перед ними, что-то сверкало и переливалось.
– Вот это да! – выдохнул Питер, обернувшись к Сьюзен. – Море!
А посреди поляны возвышался Каменный Стол – большая мрачная плита серого камня, положенная на четыре камня поменьше. Стол выглядел очень старым. На нём были высечены таинственные знаки, возможно, буквы неизвестного нам языка. Тот, кто глядел на них, испытывал какое-то странное, необъяснимое чувство. А затем ребята заметили шатёр, раскинутый в стороне. Ах, какое это было удивительное зрелище, особенно сейчас, когда на шатёр падали косые лучи заходящего солнца: полотнища из жёлтого шёлка, пурпурные шнуры, колышки из слоновой кости, а сверху, на шесте, колеблемый лёгким ветерком, который дул им в лицо с далёкого моря, реял стяг с красным львом, вставшим на задние лапы.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
