— Ваше утреннее платье, мэм, — пробормотала девушка, возвращаясь с грудой шелковой одежды, одолженной у Сьюзен.
Эванджелина вздрогнула, то, что должно было стать траурным платьем, оказалось совсем другим — струящимся туалетом бледно-зеленого шелка, отделанным под корсажем полоской атласа глубокого оттенка сосновой коры. Мягкое роскошное платье показалось ей неподобающе ярким, но другого ей не принесли, и она заставила себя стоять спокойно, пока сорочка, корсет и платье не заменили ее ночную рубашку.
И что теперь? Неужели Лайонкрофт убил снова? Хотя Эванджелина подозревала, что большинство гостей не станут скорбеть по покойному лорду, четверо детей графа будут страдать от этой потери. И сердце ее сжалось от сострадания к ним.
Как только можно будет покончить с завтраком и встать из-за стола, она тотчас же направится посмотреть, как там дети.
— Вы могли это предвидеть, — едва слышно пробормотала горничная, застегивая последнюю пуговицу на спине Эванджелины.
— Я… что?
— Вы могли предвидеть, — повторила девушка. — Или не сочли, что это следует сообщить всем?
Горничная пристально и решительно смотрела на Эванджелину, хотя руки ее дрожали.
— Я слышала о вас, — продолжала она настаивать, но слабая дрожь в голосе выдавала ее страх говорить об этом даже с Эванджелиной. — Мы все это знаем.
Слово «мы», вне всякого сомнения, означало весь штат прислуги Блэкберри-Мэнора, и было ясно, что они считают ее ведьмой. Дома слуги были самой верной опорой Эванджелины. Здесь же не было ничего подобного. Она не могла ожидать от них ни понимания, ни терпимости. Мертвое тело наверху невозможно было счесть «самым благоприятным обстоятельством». Особенно для беглянки, которая была никем и к тому же подозревалась в колдовстве. А после того как Эванджелина помогла Джинни, едва ли она могла отрицать существование своего дара.
— Как твое имя?
— Молли.
— Попытайся понять, Молли. Я могу в какой-то степени управлять своими видениями, только дотрагиваясь до определенного человека, а случайные видения по большей части бесполезны.
Эванджелина помолчала. Сколько она могла открыть девушке и при этом оставить свой главный секрет при себе?
— Я не могла предвидеть смерть лорда Хедерингтона. — Эванджелина встретила недоуменный и нервный взгляд девушки. — Видишь ли, Молли, я надеюсь… сохранить мой дар в строжайшей тайне. Я не хочу, чтобы меня выкинули на улицу или отправили в Бедлам. И я не слишком дорожу мнением высшего света. Но скажи мне… Ты не говорила мистеру Лайонкрофту о моих… видениях?
Молли вскинула подбородок:
— При всех его невзгодах он остается добрым хозяином. Если он спросит нас, не ведьма ли вы, любой скажет ему правду.
В обычных обстоятельствах такая нерушимая верность вызвала бы у Эванджелины только улыбку, но в этом случае от слов служанки у нее побежали по спине ледяные мурашки.
— А если он не спросит? — продолжала настаивать Эванджелина.
Помедлив секунду, Молли пожала плечами:
— Он не принадлежит к числу досужих болтунов. Среди нас, слуг, есть такие, кто никогда не слышал, чтобы он говорил. Я сомневаюсь, чтобы он вообще заговорил о вас.
После того как Молли сделала все возможное, чтобы наилучшим образом причесать непослушные локоны Эванджелины, никогда не выдерживавшие шпилек более пяти минут, она заплела их в косу и сделала из нее нечто вроде петли. Потом ушла.
Через минуту в дверь Эванджелины, смежную со спальней Сьюзен, громко постучали.
Эванджелина повернула ручку двери и приветствовала соседку.
Темно-синее платье Сьюзен, выдающееся произведение портновского искусства, было отделано более ярким синим шелком, что выгодно и эффектно подчеркивало цвет ее лазурных глаз и бледной кожи. В отличие от Эванджелины, голова Сьюзен была увенчана совершенным шиньоном, а на губах сияла восторженная улыбка.
— Сто лет я не испытывала такого возбуждения. — Сьюзен пошире распахнула дверь. — Идете или нет?
Эванджелина последовала за ней в коридор, и они отправились в столовую к завтраку. Оказалось, что леди Стентон там еще нет, как нет и леди Хедерингтон и ее дочери Нэнси.
Лайонкрофт сидел во главе стола, хмуро уставившись в тарелку с нетронутой яичницей. Слева от него сидела Франсина Радерфорд. Она поигрывала ломтиком тоста. Ее муж Бенедикт, расположившийся слева от нее, невозмутимо поглощал копченую селедку.
Его кузен Эдмунд сидел рядом с полным бокалом вина в руке, а на тарелке его оставались только крошки.
Два места справа от Лайонкрофта были свободными. Мистер Тисдейл занял стул дальше двух этих пустых мест, а его трость покоилась между резными деревянными перекладинами. Хотя все слышали шаги приближающихся Сьюзен и Эванджелины, ни один гость не приветствовал их. Разве что кто-нибудь бросил мимолетный взгляд на двух молодых леди, нерешительно остановившихся в дверях.
— Ну, вот и мы здесь, — сказала шепотом Сьюзен. — Предпочитаете общество Тисдейла или Лайонкрофта?
Эванджелина предпочла бы вернуться в постель.
— Мне все равно, — пробормотала она. — Я даже не голодна.
Сьюзен сунула руку в карман:
— Вершки или корешки?
— Просто входите и садитесь. — Эванджелина подтолкнула ее вперед. — Мы не можем продолжать здесь стоять и перешептываться.
— Отлично.
Сьюзен вынула руку из кармана и принялась стягивать перчатки.
— В таком случае сядете рядом с Лайонкрофтом.
Эванджелина шагнула в комнату и замерла:
— Но ведь он ваш будущий жених. Не желаете сесть рядом с ним?
Сьюзен вцепилась в дверную раму:
— Сяду, когда мы поженимся, но ни минутой раньше.
Эванджелина смущенно улыбнулась под прицелом пяти пар устремленных на нее любопытных глаз.
Сьюзен прошла через комнату к буфету, положила себе на тарелку мяса и яичницы и плюхнулась на стул рядом с мистером Тисдейлом, оказавшись, таким образом, напротив Бенедикта Радерфорда. Эванджелина взяла только кусочек тоста и села между Сьюзен и мистером Лайонкрофтом.
— Что вы обсуждали, стоя у дверей? — спросил Эдмунд Радерфорд, глядя поверх своего бокала с вином и с трудом выговаривая слова. — Кого из нас теперь придушат во время сна?
Он рассмеялся, довольный своей шуткой. Ни Эванджелина, ни Сьюзен не потрудились ответить. Последовало неловкое молчание, но Эванджелина все-таки рискнула бросить взгляд на молчащего мужчину рядом с собой. Лайонкрофт зло посмотрел на Эдмунда, будто молча хотел предупредить его о чем-то. Эдмунд перевел взгляд на свой бокал. Эванджелина не могла отвести глаз от Лайонкрофта. Похоже, что он, как и она, плохо спал этой ночью.
