— Послушайте, — сказал Эдмунд, нарушая молчание. — Готов поспорить, что прошедшей ночью большинство из нас спали, обернув шею платками.
Франсина Радерфорд оттолкнула тарелку с нетронутой едой.
— Это безвкусно, Эдмунд.
Бенедикт прикрыл ее руку своей:
— Он пьян.
— Он осел, — возразила она.
— А вы, — продолжал Эдмунд, — теперь новые лорд и леди Хедерингтон. Я бы сказал, что Бенедикт очень неучтив. Он ведь как раз и был следующим претендентом на титул, и ему подфартило.
— Послушай, — начал Бенедикт, но ему помешал приступ лающего кашля.
— А теперь наследник ты, Эдмунд, — заметила Франсина. Перо на ее шляпе опустилось, потом закачалось надо лбом. — Теперь мне придется охранять сон своего мужа. Верно?
— Возможно, возможно. — Эдмунд проглотил остатки вина из своего бокала и сделал лакею знак снова его наполнить. — Хотя, думаю, нам прежде всего стоит обратить взгляд на хозяина.
Все посмотрели на Лайонкрофта. Он поднял черную бровь и, не мигая, смотрел в упор на своего гостя.
— На что ты намекаешь?
— Я ни на что не намекаю. Я просто говорю. Эдмунд отер пот с верхней губы тыльной стороной кисти:
— Где ты был прошлой ночью, когда Хедерингтон испустил дух?
Наступила тишина.
— В своем кабинете. — На виске мистера Лайонкрофта задергался мускул. — Я мог бы вызвать тебя отсюда, чтобы обсудить это или то, что ты выскажешь.
— Никто никого не будет вызывать, — перебил мистер Тисдейл. Дрожащими пальцами он очищал свой тост от корки. — Одной несвоевременной смерти нам достаточно.
Франсина бросила умиротворяющий взгляд на Эдмунда:
— Хотя не важно, сколько людей, возможно, заслуживают подобной участи.
Эдмунд промолчал — желательность его смерти не была для него важным вопросом и его это не касалось.
— А где вы были прошлой ночью? — спросила его Эванджелина, не успев подумать и обуздать себя. — В библиотеке, как утверждали?
— Ну да, вы, аппетитная штучка.
Он отсалютовал ей пустым бокалом.
— Я выпил стакан портвейна. Впрочем, точнее, несколько стаканов. И провел там несколько часов, как и говорил.
Эванджелина нахмурилась. Сьюзен испустила громкий вздох, похожий на всхлип.
Она со звоном уронила нож на стол и обратила к Эванджелине широко раскрытые голубые глаза:
— Разве вы не говорили… О! Что за черт, Эванджелина? Почему вы пнули меня ногой?
— Да, — прошипела Эванджелина, испытывая искушение повторить этот маневр. — Молчите!
Мистер Лайонкрофт не сводил глаз с них обеих, но молчал.
— А где были остальные? — спросил Эдмунд, крутя в руке вновь наполненный бокал. — Танцевали в салоне в столь неподходящее время?
— В постели, — ответил Бенедикт.
Франсина кивнула.
— А я была с ним.
— Я тоже удалился на покой, — добавил мистер Тисдейл надтреснутым голосом.
Все лгут, подумала Эванджелина, не в силах поверить собственным ушам.
Сьюзен открыла рот от удивления. Эванджелина сделала ей знак глазами. Неудивительно, что они не очень спешили вызывать полицию. Каждому было что скрывать.
Если никто из них не торопился поведать о своих ночных прогулках, то почему должна рассказывать она? Насколько ей было известно, ни леди Стентон, ни леди Хедерингтон, ни Нэнси тоже не были в своих спальнях.
— Я была в своей спальне, — объявила она вслух.
— Как и я, — согласилась Сьюзен. — Я тоже была в своей спальне.
Мистер Лайонкрофт метнул быстрый взгляд на Эванджелину, будто хотел сказать, что не отказался бы провести вечер в ее спальне, а не в своем кабинете. Высокомерный негодяй! Ей не следовало целовать его.
— Я расспрашивал слуг, — сказал он спокойно, будто большую часть утра провел, опрашивая свой штат, — чтобы выяснить, не знают ли они что-нибудь об этом крайне странном убийстве. Они ничего не видели.
Эдмунд играл своей серебряной фляжкой.
— Но ведь кто-то задушил Хедерингтона.
— Возможно, следы на его шее не имеют отношения к его смерти, — спокойно предположил мистер Лайонкрофт. — Возможно, это следы потасовки, происшедшей раньше.
— Это верно. — Эванджелина бросила на него взгляд. Она была готова предположить, что Лайонкрофт активно участвовал в этой потасовке.
— Голова лорда Хедерингтона была перевязана. Возможно, его рана оказалась смертельной.
Почему-то ей показалось, что ее умозаключение не порадовало Лайонкрофта. Может быть, его вспыльчивость как раз была причиной обоих увечий графа?
А она-то всего за час до этого самозабвенно прижималась к нему.
— Какая досада! — сказала Сьюзен, скрещивая руки под корсажем. — Думаю, мы никогда не узнаем правды.
Эванджелина пила свой чай маленькими глотками и гадала, права ли Сьюзен. Прошлой ночью они узнали только то, что рассказала сама леди Хедерингтон.
— Это удобно, — вмешался в разговор Эдмунд, бросив лукавый взгляд на Лайонкрофта. — Почти как в прошлый раз.
Лайонкрофт вскочил на ноги так стремительно, что Эдмунд вздрогнул и расплескал бургундское на грудь рубашки и на колени.
— Первый и главный вопрос, — послышался дребезжащий голос Тисдейла, — почему кому-то понадобилось убивать Хедерингтона. И мне представляются только два мотива.
Все еще стоя, Лайонкрофт скользнул взглядом своих темных глаз по мистеру Тисдейлу.
— Только два?
— Когда убивают титулованную особу, следует обратить внимание на того, кто наследует титул. Самой очевидной и убедительной причиной кровопролития может быть личная выгода.
Бенедикт кашлянул, поморщился и скрестил руки.
— А второй мотив?
— Конечно, гнев. Ярость способна превратить нас в монстров и сделать способными на самые дикие поступки.
— Ну, пожалуй, этот старый чудак нрав, — процедил Эдмунд, растягивая слова. — Ведь никто не выигрывает больше, чем новый лорд Кашлюн.
— Ткни своим грязным пальцем в кого-нибудь другого, или я… — начал Бенедикт, по часть его угрожающей речи потонула в приступе отчаянного сухого кашля, вызвавшего у Эдмунда всего лишь припадок пьяного смеха.
Бенедикт перестал кашлять и сделал несколько глотков чаю.
— Вы полагаете, я не знаю, что смерть при подозрительных обстоятельствах может скверно сказаться именно на мне в силу того, что я наследую титул? — спросил он. — Я предпочел бы вообще его не иметь, чем завладеть им в таких условиях и такими средствами. Ярость, а вовсе не титул может быть в этом случае единственным мотивом.
— Не только это, — сказал через минуту мистер Тисдейл. — В большинстве случаев, когда какой-нибудь подлый кузен или беспринципный младший брат стремится завладеть титулом и положением старшего, насильственную смерть стараются замаскировать под несчастный случай, но никак нельзя счесть несчастным случаем удар дубинкой по голове и удушение. Кто бы это ни сделал, он был в ярости.
