– Именно то, что говорю. – Он обхватил ее рукой за шею и упал на подушку, притягивая к себе. Его руки сомкнулись на ее талии.
– Чем больше я думаю о том, чтобы застрять здесь, тем больше мне нравится эта идейка, – прошептал он, почти касаясь ее губ. – Какой мужчина не сочтет это раем? Я могу насладиться тем, что ты продемонстрировала в ту ночь. – Он крепко поцеловал ее и пробежал пальцами по спине до ягодиц и обратно. – Если тебя как следует подзавести, готов поклясться, что в постели ты настоящая тигрица. Андре, вероятно, может это подтвердить. Разве не из ревности он полез на меня с кулаками? Ему не понравилась мысль, что я сумею проникнуть туда, где он уже однажды побывал, а? Разумеется, ему не о чем беспокоиться. Когда ты надоешь мне, я верну ему тебя. А сам выберу себе красотку в деревне, из тех, что вешались мне на шею сегодня. Мне не придется больше работать ни одного дня в жизни, не придется снова напяливать галстук и злиться, попав в пробки на дорогах в часы пик.
Он подтянул ее тело повыше, плотнее прижал к себе и положил руки ей на ягодицы.
– Сама подумай, принцесса, зачем мне трудиться и строить мост, когда, чем больше я об этом думаю, тем больше мне нравится мысль просто валяться здесь и толстеть от лени, как твой папаша.
Его насмешка показалась Шанталь оскорбительной. В этот момент ей захотелось вонзить нож в его сердце. Но вместо этого она коленом двинула по его раненой ноге. Когда Скаут дернулся от боли, она высвободилась из его объятий, предоставив ему лежать в одиночестве.
– Вы переутомились в это утро, – холодно заметила она. – Я пришлю Джонни с обедом. После этого, полагаю, вам следует отдохнуть.
Закрыв за собой дверь и прислонившись к ней спиной, она позволила себе разрыдаться. Он чудовищно обидел ее, достал до самого нутра, поразил в самое больное место. Отвечать ему означало снабдить его оружием, которым он в любой момент сумеет воспользоваться. Нет, она скорее умрет, чем позволит ему узнать, насколько жестоко он только что обошелся с ней.
Прошло несколько часов, прежде чем она снова вошла в комнату.
Скаут сидел на постели, положив на колени блокнот. Он поднял голову только после того, как закончил что-то писать. При виде Шанталь он рот разинул от изумления: она стояла на пороге в бикини.
Она не заметила его удивления, ибо сама была не меньше потрясена. Всюду на полу были разбросаны скомканные клочки бумаги.
– Джонни все потом соберет, – проговорил Скаут, заставив Шанталь взглянуть на него.
– Что это вы делаете?
– Черчу.
– Что чертите?
Скауту с трудом удавалось смотреть ей в лицо. Когда она вошла в комнату и он увидел ее живот, он обомлел. Его словно парализовало при виде ее бедер и груди, обтянутой бюстгальтером от бикини.
– Разные идеи, – неестественным голосом произнес он, ощущая совершенно определенную реакцию в паху.
Шанталь взглянула на верхний листок блокнота.
– Это же мост! – шепотом воскликнула она.
– Разумеется, это он. Ты же притащила меня сюда строить мост, не так ли? Или ты передумала?
– Нет, но вы определенно передумали. – Негодующе взирая на него, она полюбопытствовала: – Мне чувствовать себя оскорбленной или польщенной, что вы больше не намерены превратить меня в свою шлюху?
Он шумно выдохнул, будто она ударила его под дых.
– Наверное, я заслужил этот упрек.
– А вместе с ним и кое-что еще.
Отложив блокнот и карандаш, он взглянул на нее.
– Шанталь, в тот момент за меня говорили гнев и досада. Я не такой. Я… в последние пару дней мне ведь нелегко приходилось, верно? Я чувствовал обиду и…
– Ненависть.
– Верно, ненависть, – признался он. – Я и ударил там, где, как мне показалось, будет всего больнее.
– Вы проявили прозорливость, мистер Ритленд, и должна сказать, что все, что вы говорили, и самый ваш тон заслуживают презрения.
– Снова мистер Ритленд?
– Пока да.
– Может, сменишь гнев на милость, если я познакомлю тебя с некоторыми идеями? Я тут кое-что придумал. Я попросил Джонни принести мне блокнот и карандаш из кабинета Джорджа. Ты не возражаешь, если я буду называть его Джорджем? Тут всего лишь наброски…
– Почему вы занялись этим?
Он резко поднял голову.
– Мне казалось, ты этого хотела.
– Хотела. Но вы сдались так внезапно. Почему?
Ему еще не приходилось встречаться с такой дотошной заказчицей. Он из кожи вон лезет, делает то, о чем она просила, а она все еще требует объяснений.
– Ты не поверишь, но меня многие любят, – сказал он. – Мои деловые отношения с людьми складывались в общем и целом весьма дружелюбно. Я по возможности стараюсь избегать конфликтов и сегодня утром дрался впервые после окончания школы, – добавил он, дотрагиваясь языком до ранки на губе.
– Мне жаль, что Андре вас ударил, хотя вы это заслужили, произнеся при мне те грязные слова.
– Меня здорово спровоцировали, Шанталь, – мягко напомнил он ей.
Ее голос был так же негромок.
– И что заставило вас изменить своему решению?
– Я начал казаться себе эгоистом. Мне в последнее время везло. – Он пожал плечами. – Я подумал, может, мне стоит поделиться этим везением? Если я смогу помочь твоим людям, я это сделаю.
Чего он ей не сказал, так это то, что он неожиданно сообразил, что со дня открытия гостиницы прошла целая неделя. Значит, неделей меньше осталось и до его свадьбы. Дженнифер ждет, что он скоро вернется домой, хотя он никогда не называл точкой даты своего возвращения. Но он понимал, что, если она ничего не услышит от него в какой-то обозримый отрезок времени, она начнет с ума сходить.
Возможно, она сумеет понять его желание поохотиться, порыбачить, посмотреть остров. Но если в качестве объяснений он поведает ей, что застрял в отдаленной деревне под одной крышей с женщиной, которая выглядит как Шанталь, то, пожалуй, глупо будет надеяться, что его невеста оставит эти подробности без внимания. Это будет уже слишком.
В любом случае ему не следует задерживаться. Чем скорее он построит этот чертов мост, тем скорее сможет убраться отсюда. Шанталь явно не собиралась идти на компромиссы. Пока что ей удавалось его перехитрить. Он решил, что необходимо выработать другую тактику. Она стояла подле со скептическим выражением лица, скрестив руки на голом животе.
– Это очень мило с вашей стороны, мистер Ритленд.
– Ты мне не веришь?
– Нет, – откровенно призналась она. – Но причины, по которым вы согласились работать, не имеют значения. Лишь бы построить мост. Вы не хотели бы немного прогуляться?
– А ты не хочешь взглянуть, что я тут напридумывал? – Его беспокоило отсутствие энтузиазма с ее стороны. Он ожидал удивления, благодарности, всего, чего угодно, но не показного равнодушия.
