Бритос завоевал всеобщее восхищение толпы, которая присутствовала на испытании бичеванием, тем, что преодолел все мыслимые пределы выносливости. Все были уверены, что юноша, несомненно, станет одним из самых сильных и храбрых воинов Спарты.
Несмотря на все это, Исмена не могла разделить с мужем его невозмутимую гордость. Потеря второго сына оставила в ее сердце неизгладимые следы.
Хотя с раннего детства женщину и подготавливали к возможности потери сына, ради чести и процветания страны, отчетливое понимание того, что Бритос остался ее единственным отпрыском, наполняло материнское сердце дурными предчувствиями.
Горячность всегда будет подталкивать сына вперед в опасных ситуациях, а их страна в настоящее время близка скорее к войне, чем к миру.
Она наблюдала, как он укладывает свои вещи с помощью няни и одного из слуг. Он поправился после испытаний только на шестой день, а сейчас уже двигался легко и свободно. Исмена сама растирала и готовила мази для лечения синяков и ран, оставленных бичеванием.
Настало время и для того, чтобы муж преподнес сыну особый подарок, который по такому случаю требовала традиция. Исмена слышала, как Аристарх позвал сына из внешнего двора:
— Бритос, не хочешь ли взглянуть на отцовский подарок?
Мальчик бросил укладывать вещи и вышел к нему.
— Вот мой подарок тебе, сын, — сказал Аристарх.
Из-за угла дома появился слуга, старающийся совладать с превосходным молоссом древней спартанской породы, которую он держал на коротком поводке.
Бритос, засияв, с жаром схватил руку отца.
— Только благородный Аристарх мог подумать о таком драгоценном подарке. Благодарю тебя, отец, он действительно великолепен! Никогда в жизни мне не приходилось видеть такую прекрасную собаку!
— Пес уже полностью обучен. Самый лучший из моих людей растил и обучал его в течение трех лет в нашем доме в Тегее.
— Отец, ты был слишком опрометчив, — поддразнил мальчик. — Что, если бы я не выдержал испытаний?
— О, в этом случае я бы оставил его себе. Конечно, пес бы не пропал и не остался без дела. Хотя могу тебе сказать: я был уверен, что сын Аристарха должен быть и будет лучшим, — и я не ошибся. Сам царь поздравил меня с твоим превосходным поведением, но ты не должен был заходить так далеко, Бритос. Твоя мать так ужасно страдала на площади: она гордая женщина, но все-таки женщина… — сказал Аристарх, глядя в сторону.
— О, отец, тебе хорошо известно: воин не должен допускать, чтобы такие вещи оказывали на него влияние!
— Да, сынок, может быть, это и правда. Но запомни, что настоящий воин всегда должен быть и настоящим мужчиной, и что у настоящего мужчины — сильное тело, быстрый разум, но также есть и сердце… Без всего этого доспехи, которые защищают тебя, будут не более чем просто пустая оболочка.
Бритос молча, пристально разглядывал отца, озадаченный его словами.
— Ну, сын, — продолжал Аристарх, — разве ты не собираешься принять свой подарок? Вот… — сказал он, беря поводок у слуги. — Это Мелас. Я назвал его так из-за цвета шерсти. Редко можно найти молосса с таким насыщенным черным окрасом.
Гигантский пес, черный как смоль, подошел к Бритосу и понюхал его руку.
— Видишь? — улыбнулся Аристарх. — Кажется, он уже знает, что ты его хозяин. Надеюсь, вы будете хорошими друзьями. А сейчас ступай к матери, побудь с ней немного. Завтра ты вступаешь в сисситию, у тебя не будет другой возможности побыть наедине с нею в течение нескольких лет.
На следующий день Бритос проснулся с рассветом и съел скромный завтрак вместе с родителями. Затем он надел свои доспехи и попрощался со всеми; пришло время покинуть дом. Он прошел через большой атриум, в знак почтения поклонился изображениям героев Клеоменидов, отодвинул засов на двери, ведущей во внешний двор, где его ждал слуга-илот с вещами…
В этот момент он услышал, как его позвали:
— Бритос…
Это была мать, которая стояла около очага. Юноша вернулся к ней.
— Что случилось, мама?
— Я хочу кое-что спросить у тебя, если можно, — ответила Исмена.
— Конечно, спрашивай, — сказал Бритос.
— Ты помнишь день испытаний?
— Разумеется.
— После того, как ты упал на землю, на колени…
— О чем ты?
— Служители хотели поднять тебя, но ты жестом отослал их прочь. Ты оставался в этом положении… всего лишь несколько мгновений. Казалось, что ты пристально смотришь на кого-то перед собой…
Бритос нахмурился, сморщив лоб.
— Кто это был? — настаивала мать.
— Илот.
— Илот?
— Илот. Калека.
Он повернулся и снова прошел через атриум. Сапоги, подбитые гвоздями, громко застучали по твердому камню, когда он закрывал за собой тяжелую дубовую дверь. Исмена осталась около очага, пристально разглядывая золу. Ее темные глаза наполнились слезами.
***
Талос беспокоился, что его длительное отсутствие может огорчить семью, поэтому он убедил своего гостеприимного хозяина в том, что больше не может оставаться у них в доме.
— Я должен уйти, Пелиас. Моя мать будет все больше беспокоиться, мой дедушка Критолаос станет невыносимым. Этот старик хитер как лис; у него уже накопилась тысяча вопросов ко мне, и он точно поймает меня в какую-нибудь ловушку. Поверь, мне лучше уйти, также и ради твоей безопасности. Если ничего не произойдет, то ты скоро увидишь меня вновь. Я обязательно вернусь.
— Да, может, тебе и нужно идти, мой мальчик. Но будь осторожен, береги себя. Ты уверен, что достаточно хорошо чувствуешь себя? Это длинный путь, горная тропа очень крутая. Может быть, мне пойти с тобой?
— Нет, Пелиас, если ты пойдешь со мной, то это может вызвать подозрения. Мой дед, ты знаешь…
— Да, я знаю, Критолаос — старый лис. Тогда пусть боги останутся с тобой, Талос. Я никогда не забуду, что ты сделал для Антинеи. Если тебе что-нибудь понадобится, знай, что ты можешь доверять мне. Мои двери всегда открыты для тебя, а то немногое, что у меня есть…
— О, Пелиас, — прервал Талос, улыбаясь. — Не говори таких вещей. Все, что я сделал на самом деле, — это всего лишь получил хорошую трепку.
Он пошел один, вниз по тропе, которая вела к горе Тайгет, после того как попрощался с Антинеей.
— Я пойду с тобой до самого леса, — сказала она.
— Нет, ты останешься здесь. Не выходи вообще из дома, ни в коем случае…
Он дотронулся до ее волос.
— Не беспокойся, Антинея, не бойся за меня. В горах ничего не может случиться.
Талос отправился в путь, исчезая в зарослях оливковых деревьев, которые разрослись у подножия Тайгета. Он заспешил по дороге, подгоняемый беспокойством, объяснения которому никак не мог найти.
Он ушел из дома много дней дому назад, и хотя Пелиас клялся, что семья поверила его рассказу, Талос все же не был уверен, что сможет скрыть такую важную тайну от Критолаоса.
