пошутили и мы. В салоне отдыха членов экипажа и экспедиции стояла двухметровая живая пальма, вес которой вместе с кадкой был внушительным. Решили перенести её к нему в каюту. Сделать это было не просто. Его каюта располагалась двумя палубами выше, а трап был довольно узким. Но всё же мы её перетащили. Его реакция была неадекватной: его интересовали не те, кто это сделал, а как смогли это сделать. Позже пальма была возвращена на прежнее место. Перетаскивали её не мы, а кто-то из членов экспедиции. Свою тайну мы так и не открыли.
Второго прозвали «ночным бомбардировщиком». Днём он, как правило, отдыхал, а вечером выходил на индивидуальную воспитательную работу, в основном – с сотрудницами экспедиции.
Третьего помню по случаю, когда он дал указание прослушивать перед каждым сеансом связи с космическим кораблём какую-то речь В.И. Ленина, якобы мобилизующую на более качественное выполнение работы. Вроде не глупый человек, но приказал делать это. Я хочу вспомнить анекдот про китайского солдата, у которого во время боя отказал пулемет. Подбежавший командир спросил почему он не стреляет? Тот ответил, что пулемет сломался. «Но ты же коммунист!» – сказал командир. Воодушевленный этими словами, нажал солдат на гашетку и пулемет застрочил.
По распоряжению третьего замполита включали магнитофон, да только запись ту никто не слушал. Не до неё было. Неужели горе-замполит не мог понять, что смешит этим людей. Мне было стыдно за него перед членами оперативной группы.
Руководителем крупной партийной организации пришлось быть и мне. Выйдя на пенсию, я работал заместителем директора одного из производственных объединений города Москвы. Через год был избран на должность освобождённого секретаря парткома объединения. На эту работу согласился лишь потому, что знал, что стиль работы парткома можно и нужно изменить. Мне это удалось. Свидетельством тому была поддержка рядовых коммунистов, которую ощущал постоянно. Позже я был избран членом Москворецкого РК КПСС.
В партийной организации объединения состояло на учёте свыше трёхсот членов партии, многие из которых были пенсионерами. Почти всю свою зарплату, премии, дополнительные отпускные мне приходилось порой тратить то на подарки, то на цветы. Причин было много – у одного юбилей, другому только что вручён памятный знак в связи с пятидесятилетием пребыванием в рядах КПСС, третий – тяжело заболел. Каждому необходимы были внимание и помощь. Партийных денег у секретаря не было, поэтому приходилось раскошеливаться самому.
Многие секретари парткомов, в том числе и я, выходили с предложением в райком партии об оставлении в распоряжении секретаря части партийных взносов: оставили 10 процентов, но не 50, как просили. Но и за это спасибо! Жаль, что поздно. Через два года КПСС стала единой из многих партий. За год до этого в связи со смертью отца и тяжёлой болезнью матери мне пришлось уйти с партийной работы.
О марксистско-ленинской учёбе
Марксистско-ленинская подготовка (МЛП) личного состава судов Морского космического флота была особой заботой партийного руководства службы. Любое мероприятие можно было отменить или перенести, но только не МЛП. Занятия проводились регулярно и строго по спущенной сверху программе. Тематика подготовки во многом диктовалась условиями, в которых работал личный состав экспедиций, а это – постоянные контакты с капиталистической действительностью (образ и уровень жизни простого населения) иностранных государств, в порты которых приходилось заходить.
Трудно было на фоне глобального обнищания советского народа разглядеть очаги загнивания и неминуемой гибели капитализма. Ещё труднее было убедить слушателей политзанятий в том, что трудности в нашей стране явление временное. Наступит время, советские люди будут жить, хоть и не при коммунизме, но достойно. А пока, возвратившись в Союз, мы сталкивались всё с той же картиной – пустые прилавки магазинов, массовое пьянство и взяточничество. Победители, отдавшие всё за победу в Великой Отечественной войне, живут хуже, чем побежденные. Крестьянство, обеспечившее фронт и тыл продовольствием, до сих пор не могут выйти из нищеты и свести концы с концами. Выражение «где и что купить» практически вышло из лексикона. Всё сводилось к принципу – где достать, через кого и за сколько. И приходилось «доставать» простенький советский телевизор, убогую стиральную машину типа «Рига», невзрачную мебель производства московского мебельного комбината, переплачивая товароведу, продавцу или посреднику чуть ли не половину их стоимости. А если захотел приобрести импортную люстру, вазу из чешского стекла, румынский спальный гарнитур или что-то подобное – готовься: ласково обдерут и объяснят особой трудностью и рискованностью данной услуги.
И другая картина – там, на загнивающем Западе. Зайди в магазин и только посмотри на товар! Любезно предложат, подберут, аккуратно упакуют и бесплатно доставят. А почему у них так, а в нашей богатейшей стране – иначе? Этот вопрос стоял перед каждым. Большинство знало на него ответ, но высказаться открыто в то время не могли, боясь определённых последствий. И молчали, скрывая боль и обиду, понимая, что систему в одиночку не расшатать, а жизнь в стране откровенными высказываниями не улучшить. Трудно было партийным работникам и неимоверно труднее замполитам вдалбливать людям коммунистические догмы о преимуществах социалистической системы и её безграничных возможностях в сфере гармоничного развития личности.
Особые требования предъявлялись к самостоятельной работе командного состава по изучению трудов классиков марксизма-ленинизма, материалов текущей политики. Каждый обязан был иметь четыре тетради, в которых отражалась вся проделанная работа. Первая тетрадь – конспект лекций, записанных на плановых занятиях. Вторая – материалы самостоятельной подготовки к семинарским занятиям. Третья – конспект работ классиков марксизма-ленинизма, рекомендованных для изучения при подготовке к семинарским занятиям. Четвёртая – материалы текущей политики, постановления ЦК КПСС и советского правительства. Эта тетрадь от избытка законспектированных материалов трещала по швам, превратившись в огромный и бесполезный труд, отнявший уйму личного времени.
И всё же, понимая ненужность этой работы, приходилось её делать. Многие делали это с необыкновенным подъёмом и творчеством. Вспоминаю один из рейсов на НИС «АСК». На итоговой проверке марксистско-ленинской подготовки офицерского состава председатель комиссии с особым удовлетворением продемонстрировал конспекты одного из слушателей. Мы были поражены усидчивости данного товарища, нескрываемого им желания выслужиться перед комиссией, показать себя особенно преданным, как модно было в то время говорить, коммунистической партии и советскому правительству. Каждый его конспект представлял непонятый шедевр законспектированных материалов. На первых страницах красовались до боли знакомые портреты классиков марксизма-ленинизма, Генерального секретаря ЦК КПСС. Далее каллиграфическим почерком выписаны положения Морального кодекса строителя коммунизма. Наиболее важные цитаты подняты цветными фломастерами. Мы же, как китайцы перед портретом кормчего, ошеломлённо смотрели на этот «шедевр» и втайне «завидовали», что не догадались сделать это первыми. Жаль, что закрыт Центральный
