в комнату. Это как-то все очень волнующе, а еще совсем неправильно. Мы коллеги, он мой пациент! Это табу для меня даже для дружбы, никакого близкого общения, потому что не будет никакой объективной оценки! А тут…
Он просто помогал мне, да, но это утро вместе, эта широкая спина… Ох боже, что происходит?
Он сидит за столом, я присаживаюсь напротив, беру в руки стаканчик с кофе, делаю глоток. Это божественно!
— Я хотела сказать спасибо за помощь.
— Говорила уже.
— Тогда за кофе?
— Принимается, — вдруг улыбается он. Это выглядит так мило! Что я невольно улыбаюсь в ответ. И так не к месту вспоминаю вчерашний вечер…
Мы говорили на “ты”, Точнее, я говорила, потому что он и сейчас продолжает. Словно его вообще ничего не смущает в этой ситуации, а только меня…
И еще я вспоминаю его шрамы. И ответ про войну… Он воевал. Не могу себе даже представить, сколько ужасов он пережил. И эти шрамы, боже! Прямо на груди, там же сердце! Не знаю, что было, никаких подробностей, но мне в целом хватило слова “мина”, чтобы чуть не упасть в обморок.
Как он вообще после всего остается в здравом уме? Да проблемы с агрессией в его случае это такая мелочь вообще! Люди крышей едут без шуток, а этот собаку воспитывает, кофе вот принес… Удивительный человек, честное слово, просто удивительный.
Вспоминаю, как близко он стоял, как рассматривала его шрамы, как сердце внутри сжималось от боли… Я позволила себе слишком многое, но спасибо, что майор не обращает на это внимание и ведет себя гораздо приличнее, чем я. Это я на него даже пялюсь, как дурочка… Я же, очевидно, как женщина его даже не интересую.
— Какие планы на день? — вдруг спрашивает.
А я… вообще-то, я хотела еще походить по магазинам и просто погулять, но после вчерашнего я чувствую себя такой выжатой, что точно просто поеду домой и буду отдыхать до самого утра понедельника.
— Никаких, — улыбаюсь. — Сейчас выпью кофе и поеду домой.
— Отвезу, — говорит он так, словно не спрашивает, а просто ставит перед фактом.
— Да не стоит, это неудобно, да и…
— Я сказал: отвезу. Товарищ психолог, ты же по-русски понимаешь?
Невольно хихикаю от его тона. Что за мужик такой невыносимый, а?!
Решаю не спорить, вообще ничего не отвечаю! Хочет — пусть везет. Тем более у меня там столько пакетов…
Мы допиваем кофе с болтаем о чем-то вообще ненужном и не важном, а потом я говорю, что пора ехать домой.
— Кать, минут десять пешком прогуляемся? Машина у моего дома стоит.
Киваю. Ладно. Сложно, что ли, прогуляться…
И он выдает мне Бетти на поводке, а сам забирает все мои пакеты. В его руках они уже не кажутся такими огромными, если честно.
Мы выходим на улицу, и я понимаю, что в простом сарафане и на плоской подошве ощущаю себя рядом с ним совсем Дюймовочкой! Обычно шпилька и высокий хвост придают мне роста и даже уверенности, но тут… Он такой огромный медведь и я рядом точно Маша из мультика.
В какой-то момент я замечаю, что он зажмуривается и наклоняет в бок шею. Болит, да? А я сразу сказала, что у него мышцы зажаты.
— Михаил, — напираю сразу. Вот я конечно интересная: он тащит все мои пакеты к своей машине, чтобы отвезти меня домой, а я еще и напираю, — а вы все мои рекомендации выполняете?
— По возможно, — отвечает он уклончиво.
— Спорт, массаж, секс, записи в дневнике. Что из этого?
— Два из четырех, — признается он. А какие именно два — молчит!
Клянусь, почти уверена, что дневник он даже в руки не брал. Тогда остается массаж, спорт и секс, но судя по болям в его шее, массаж он в список так и не включил.
Спорт и секс? Хорош наборчик.
Зачем я думаю о том, каким бы мог быть Михаил в постели? Боже, Катя, это непрофессионально! Ужасно!
— Пятьдесят процентов невыполненных рекомендаций.
— И пятьдесят выполненных! — парирует он.
— Вам нужно на массаж, — настаиваю я, — это поможет расслабить не только мышцы, но и расслабиться вам в целом.
— А вы не умеете массаж, Екатерина Витальевна? — он так неожиданно переходит снова на “вы”, что я чуть не падаю на ровном месте. Горячая волна проходится по телу и я всеми силами стараюсь не обращать на нее внимание. Это какой-то идиотский день цикла, клянусь.
— Не училась на это.
— Жаль, — вздыхает. Я бы к вам записался.
Молчу, потому что нет смысла никак это комментировать. Этот мужчина в который раз без особых даже усилий лишает меня дара речи. Кошмар!
Через три минуты мы уже садимся в его машину. Заднее сиденье красивого внедорожника заполняют полностью мои пакеты. Михаилу идет эта машина. Большая, серьезная, как и он сам. Не представляю его в каком-нибудь седане. Мне кажется, он туда даже просто не поместится…
Бетти сидит на моих руках и Михаил пару раз бурчит что-то о том, что она его променяла по щелчку пальцев, но все это выглядит настолько мило, что вызывает только лишь улыбку на лице.
Мы снова говорим о чем-то вообще неважном, Миша просто рассказывает мне о том, что мы проезжаем в городе и что тут можно посмотреть в следующий раз.
А когда подъезжаем к шлагбауму (въезд в военный городок закрыт, сюда пускают только по пропуску. Конечно, Мишу бы пустили, но пройти от первого дома ко второму я и сама в силах, смысл ему заезжать), то я вижу, как Миша напрягается весь, как струна. Не понимаю, в чем причина?!
Выхожу из машины. Он — за мной. Достает мои пакеты, передает их мне в руки, а потом внезапно кому-то кивает.
Догадываюсь, кому, но не отказываю себе в любопытстве посмотреть.
Майор Харитонов с девушкой. Легко сложить два плюс два — это его невеста и бывшая Михаила. Вот по лицам вижу, что никакого у них раскаяния нет, потому что они самыми мерзкими улыбками смотрят на Мишу и даже здороваются с ним. Оба!
Я вот от этого вида и понимания ситуации тоже становлюсь агрессивной и злой. А еще мне хоть как-то, но хочется отомстить им за разбитое сердце такого хорошего человека. Это снова не профессионально, знаю. Но и я ведь не убивать их собираюсь, в конце-то концов.
Что там Миша говорил, Бетти — собака его бывшей?
Я открываю переднюю дверь, где сидела минутой ранее, и беру собаку на руки. На самом деле я
