он казался удивленным. Затем он откинул голову и рассмеялся.
— Черная магия? Вряд ли. Это было защитное заклинание, чтобы обезопасить тебя, поскольку ты настаивала на том, чтобы мы жили в городе, рядом с твоей матерью. У нее были проблемы с алкоголем, поэтому ты считала своим долгом держать аптеку на рынке, чтобы оплачивать ее аренду. Все мужчины там жаждали тебя, и когда не могли тебя заполучить, становились жестокими.
Пламя в голове Джека угасло, превратившись в смертельно бледно-голубой цвет, подходящий к его тембру голоса.
— Один из них пытался взять тебя силой. Помнишь?
Я покачала головой. Я не помнила. Но эта история все равно была мне болезненно знакома. Может быть, реинкарнировалась не только моя душа. Может быть, это была вся моя жизнь.
— Ты остановила его своей магией. Когда ты рассказала мне об этом, я был так зол, что убил его. Его тело так и не нашли, они так и не узнали, что это был я. В те дни такие вещи было легко скрыть. Это была его кровь, которой я испачкал твое тело. Не козлячья.
Поведение Джека изменилось, он ожил, как его пламя, танцующее с яростью.
Удовольствие, которое заставляло его голос изгибаться, когда он говорил об убийстве того человека и обмазывании меня его кровью, должно было вызывать отвращение. Но, черт возьми. Все, что оно делало, — это зажигало меня изнутри. Я горела. Задыхалась от жара. Он убивал для меня не один раз. И он сделал бы это снова. Я хотела, чтобы он сделал это снова.
Его голос понизился почти до шепота, который был настолько хриплым и гортанным, что волосы на затылке у меня встали дыбом.
— Оставайся здесь. Не двигайся.
Я моргнула.
— Подожди. Куда ты идешь?
— На охоту.
На охоту?
Меня пронзила дрожь. Что это значило?
Прежде чем я успела спросить, он уже повернулся и исчез в лесу, оставив меня одну с луной в качестве компании.
Я прожила целых восемнадцать лет, не зная Джека, но после одной ночи вместе мне показалось, что прошла целая жизнь. Теперь, когда он ушел, я снова почувствовала пустоту. Мне было труднее справляться с одиночеством, теперь, когда я почувствовала, каково это, когда эта пустота заполняется.
Шуршание деревьев и треск ветки где-то вдали прервали мои мысли. Я огляделась, осматривая периметр поляны. Никаких следов огненной улыбки не было. Но я не могла избавиться от ощущения, что кто-то здесь, наблюдает за мной. Я села, обхватив руками грудь, чтобы прикрыть ее.
— Кто здесь?
Я не ожидала ответа, поэтому, когда из тени раздался знакомый смех, у меня застыла кровь в жилах. Мужчина вышел на поляну с вытянутой рукой. В руке он держал пистолет, и ствол был направлен прямо на мою голову.
Лукас.
Глава 14
Ада
— Удивлена, что снова меня видишь? — хохотнул Лукас, нажимая на курок пистолета с пугающим щелчком.
Было почти забавно, что страх не играл для меня большой роли в эту ночь. Меня почти изнасиловали, бросили в колодки и подожгли. Изнасиловал призрак с головой тыквы. Но, глядя в ствол пистолета, я почувствовала, как меня пронзил ужас.
Я не боялась смерти. Я боялась, что этот жуткий ублюдок отправит меня в ад, а не Джек.
Лукас снял перчатку Крюгера, что казалось плохой идеей, поскольку она буквально спасла ему жизнь в тыквенном поле.
Откуда он взялся? Почему он удобно появился после того, как Джек оставил меня одну? Он следил за нами?
У меня закружился желудок, когда я заметила, как его брюки свободно висели на бедрах с расстегнутой ширинкой — ему нужна была свободная правая рука.
Обычно я любила быть правой. А кто не любит? И когда дело касалось Халлоу Хилл Хикс, я обычно была права. Не то чтобы было трудно предсказать их действия, особенно когда у них всех вместе взятых едва хватало двух мозговых клеток.
На этот раз я ненавидела быть права.
Я попала в самую точку, предположив, что Лукас вернется, ползая на коленях. Такой, как он, был слишком глуп, чтобы следовать элементарным инстинктам выживания. Его одержимость мной, казалось, заглушала в нем всякий остаток разума.
Он вернулся, чтобы наблюдать за нами. Мы, вероятно, были слишком отвлечены, чтобы заметить его.
— О, не утруждайся прикрываться, — усмехнулся он, направляя ствол пистолета на мою грудь. — Я уже все видел. И я видел, что ты позволила этому монстру сделать с тобой.
— Ты что, хочешь умереть? Когда Джек найдет тебя, он убьет тебя, как убил других.
Я говорила ровным тоном, без капли эмоций в голосе. Мне было все равно, живет Лукас или умрет. Пока в его легких был воздух, я просто хотела, чтобы он убрался от меня подальше.
— Да, конечно. Я уже доказал, что я умнее этого тупого идиота. Я вернулся, чтобы застрелить его, чтобы избавить тебя от него.
— Даже если пули действуют на призраков, зачем, черт возьми, ты это сделал? Это ты заманил меня в ловушку для него.
— Да. Чтобы он тебя ранил. Тебе не должно было нравиться все то отвратительное дерьмо, которое он с тобой делал. Надо было знать, что маленькая шлюшка Мур возбудится от чего-то такого извращенного. Такие все в твоей семье. Полностью с ума сошедшие. Ни на что не годные, кроме как на то, чтобы трахать тебя между ног.
Голова закружилась от ярости, челюсть сжалась.
— Зачем ты вернулся?
Я кивнула на его руку.
— Похоже, ты хорошо провел время с единственной партнершей, которая когда-либо согласится на это.
Кровавые глаза Люка сузились. Черт. Он все еще был пьян.
— Я вернулся за тем, что ты мне давно должна.
Я не могла пошевелиться.
— Ты чудовище…
— Тогда я должен быть тебе по душе, не так ли? — хрипло рассмеялся он, и в его голосе не было ни капли юмора, только холод. — Это Адалин
