Сэр Джейсон станет свидетелем унижения восхитительной Селии… окончательного унижения.
Окончательное унижение...
Через несколько дней план сэра Джейсона начал претворяться в жизнь. Чтобы добиться послушания Селии, — а кузен понимал, что та не пойдет на задуманное без убедительных аргументов, — он взял на себя труд узнать имя главы местной жандармерии. В действительности он пошел даже на то, чтобы заполучить его визитные карточки, слух о которых намеревался распускать в случае необходимости на дружеских мероприятиях.
Селия чувствовала себя так, будто ее перенесли в прошлое. Еще недавно она сидела с двумя кузенами в промозглом Йоркшире и пила херес, а теперь очутилась в теплом салоне Прованса и потягивала перно. Здесь соблюдались фальшивые приличия — приличия, которые испарялись вместе с исчезновением жидкости в бокалах. Она удивлялась, почему сэр Джейсон старался соблюдать этот банальный английский обычай, да еще в их новом доме. Подобное сборище соблюдающих приличия людей казалось лицемерием в свете того, какие цели оно преследует.
Знакомая сэра Джейсона явилась, как он того и ожидал, незамедлительно и с шиком. Кому же мог сэр Джейсон лично открыть дверь загородного дома, как не Инге, скандинавской девушке, которая так впечатлила его. В ее внешности что-то напоминало Хардвику персик. На мгновение хозяин даже не узнал гостью. Время хорошо служило Инге; оно отточило и довело до совершенства ее нордическую красоту — сэр Джейсон знал, что не все черты этой красоты сейчас открыты глазу. И он не будет разочарован. В тот вечер, снова насладившись ее персикового цвета прелестями, Хардвик с благодарностью вспомнил своего друга, графа д'Арси. Действительно, сэр Джейсон не мог представить, кто бы лучше, чем прекрасная скандинавка, был способен посвятить его пленницу в восхитительные наслаждения однополой любви.
Сэр Джейсон никогда не забудет огненные щеки Селии, когда та впервые узнала о цели неожиданного визита гостьи. Не мог он также забыть, как она отчаянно ловила воздух, когда Инга стала тереть свой сочный персик о ее негостеприимные губы. Селии ничего не оставалось, как подчиниться этой неутонченной подсказке — подчиниться в присутствии не одного, а двух Хардвиков. Сэр Джейсон с удовольствием наблюдал, как женщина, которую он желал унизить, вытянула язык и осторожно коснулась влажных складок, нависших над ней. Словно подчеркивая ее позор, эти складки еще больше пропитались влагой, а отрывающиеся капли, словно медовые слезы, дождем падали ей на губы. Как сладок был позор Селии!
Несмотря на то что сэр Джейсон воображал противоположное, было ясно, что Селия неопытна в подобных делах, но это нисколько не лишило данную сцену очарования. Совсем наоборот, робкие старания ее языка делали зрелище еще пленительнее, ибо что может быть более изысканным, чем стать свидетелем потери невинности? Сэр Джейсон видел, что отчаянно работавшая языком девушка нуждается в советах, как лучше справиться со своей задачей, поэтому он решил произнести несколько добрых слов в качестве наставления, подсказанного опытом многолетних наблюдений. Его видавшим виды глазам было знакомо множество подобных оральных случек с участием женщин. «Дорогая, раздвинь ее срамные губы пальцами. Тогда в твой рот не попадут волосы», — наставлял он, наслаждаясь восклицанием стыда, раздавшимся в ответ.
Инга балансировала на вытянутых коленях, которыми крепко зажала голову партнерши с обеих сторон. В итоге длинные косы, которые оба кузена с наслаждением расчесывали, оказались придавленными телом более опытной женщины и таким образом пленили Селию. Она не смогла даже пошевелиться, дабы не оторвать волосы вместе со скальпом. Пожалуй, это пленение было задумано с самого начала, ибо когда она с мольбой заглянула в серые глаза Инги, то увидела, что в них нет ни капли сострадания ее незавидному положению. Похоже, не было иного выбора, как подчиниться воле этой иностранки — ни один из Хардвиков не собирался прийти ей на помощь. Оба, видимо, наслаждались тем, что она угодила в ловушку. Ее любимый Колин и пальцем не пошевелил, чтобы спасти невесту от выпавшего на ее долю жребия. А что, если иллюзия выпуклости возникала из-за складки в его штанах?
Довольный тем, что застенчивая пленница наконец посчитала уместным воспользоваться его мудрым советом и раскрыть персиковые губы Инги, сэр Джейсон придвинул стул поближе к месту событий, тогда как младший кузен, видимо, решил не обращать внимания на лесбийские манипуляции, развернувшиеся перед ним, — или, по крайней мере, делал вид, что ему это не интересно. Колин сидел безмолвно, бокал с перно в его руке дрожал все больше по мере того, как нарастали звуки от соприкосновения языка Селии с расщелиной нордической девушки. В благодарность за это в рот Селии изливались подношения, образуя мерцающие струйки на лице, словно это был сок спелого персика, смешанный с ее слезами. Пожалуй, нечего удивляться, что униженная получательница сего дара потом будет облизывать губы. Действительно, к тому времени, как сэр Джейсон закончит воспитание Селии, он может сделать из нее знатока этого нектара.
Вдруг Колину стало невмоготу смотреть на эту отвратительную сцену унижения своей возлюбленной. Он опасался, как бы в противном случае непослушный стержень плоти, пульсировавший с такой мужским вожделением внутри штанов, не изверг свой восторг на свежую льняную скатерть, оставив на ней знакомое пятно и выдав таким образом достигнутое неестественным путем удовлетворение. Ему не хотелось, чтобы Селия видела подобное.
Поняв наконец, чего желает от нее сэр Джейсон, Селия зарыдала. Ей очень хотелось выплюнуть пикантный вкус хорошенькой скандинавки, чтобы выразить свое презрение такому низменному обращению с собой. Однако она сообразила, что таким образом не избавиться от восхитительного вкуса на своем языке, что, к ее унижению, это повлечет за собой необходимость чаще разжигать подобный вкус. Она напрасно старалась удержать подступавшие слезы, не желая, чтобы мучитель заметил ее состояния. Сэр Джейсон видел позор Селии слишком часто, и это только возбуждало его.
В самом деле, Селия уже думала, что подобные бесстыдные развлечения остались позади, утонули в трясинах пустоши, и она наконец доказала, что стала достойной любви сэра Джейсона. К сожалению, девушка ошибалась. С тех пор как она приехала в Прованс, между ними выросла стена из стекла и вытеснила чувства, которые они испытывали друг к другу, хотя это не мешало им наблюдать друг за другом. Селия стала главной исполнительницей в сексуальном цирке, причем сэр Джейсон был зрителем, словно взволнованный мальчик, жадно глотавший свой леденец, пока его любимый акробат выполнял заказные фигуры высшего пилотажа. Увы, новые похоти превзошли его самые гнусные подвиги прошлого.
