комната.
Себастиан, склонив голову, наблюдает за мной.
– Зачем ты привела меня сюда?
Я явственно слышу приближение смерти в его голосе и понимаю, что в моем мозгу маловато места для нас обоих. Мы с чудовищем-тенью не можем сосуществовать.
– С чего ты взял, что это я bruja, а не моя тетя? – дерзко спрашиваю я.
– Она не чувствует моего присутствия, и я не могу к ней прикоснуться. Только ты видишь меня, значит, ты и сотворила заклятье.
Как удобно – я создала существо, которое только я и могу видеть. Себастиан сжимает мне шею, будто железными тисками, боль пронзает меня. Бум! Бум! Бум! Серебряные глаза мечут молнии, мой пульс учащается. Страх озбуждает его.
– Твои последние слова? – шепчет он, наши носы почти соприкасаются.
Я чувствую, как лунный свет его взгляда щекочет мне кожу. Хоть в этом соборе и нет окон, ночное небо еще никогда не казалось мне таким близким.
– Если ты собираешься убить меня, – с трудом выдавливаю я, – могу я хотя бы выбрать комнату?
Возможно, я выдумала чудовище-тень, чтобы оно оградило меня от правды, возможно, от него я получу ответы на свои вопросы.
Я вижу, как сжимаются его челюсти, но он отпускает мою шею.
– Выбирай!
Я массирую горло, пытаюсь отдышаться. Перед глазами все плывет, в голове пульсирует, но я использую оставшиеся силы, засовываю руку в карман и достаю фотографию.
– Вот.
Он тянется за фотографией, но я не выпускаю ее из рук, чтобы он ее не отобрал. Наши пальцы соприкасаются.
У меня мурашки бегут по телу, когда он смотрит на меня. Потом он смотрит на фото. Он смотрит так долго и сосредоточенно, что я могу спокойно и не спеша рассмотреть его. По гладким, ровно вылепленным чертам его лица трудно понять, какого он возраста, нет ни морщинки, ни изъяна. Но его тело разглядеть невозможно, оно будто укутано самой ночью. Плотная темная ткань скрывает его фигуру и создает тени вокруг него. И все же эта чернота не такая уж непроницаемая – внутри нее мерцает свет, и у меня возникает ощущение, что если я буду внимательна, то, возможно, смогу разглядеть его руки, когда они сомкнуться на моей шее.
– Нет, – коротко произносит он наконец, я моргаю, позабыв, о чем его спрашивала.
– Я исследую замок каждую ночь, но этой комнаты не видел… хотя она кажется мне знакомой. – Последнее предложение он произносит совсем тихо, будто это мысли вслух.
Он внимательно смотрит на меня.
– Откуда у тебя эта фотография?
– Из-за этой фотографии я и приехала в замок. Уверена, что в этой комнате со мной что-то произошло, но не знаю, что именно. Мне нужно ее найти.
Он следит, как шевелятся мои губы, и тепло разливается по моему телу. Собственная галлюцинация соблазняет меня, похоже, я точно сумасшедшая. Закрываю глаза, чтобы не видеть его, но я будто вижу его даже сквозь закрытые веки. Когда я открываю глаза, его уже нет. Он исчез вместе с моей фотографией!
Я просыпаюсь раньше обычного, поэтому сталкиваюсь с Беатрис на кухне.
– Сегодня я пойду с тобой, – говорит она.
На ней новое платье, такое же черное и старомодное, как предыдущее.
Я хотела перед выходом заглянуть в собор и поискать фотографию, которую потеряла прошлой ночью, придется пока это отложить. Всю дорогу до города мы молчим. Это неловкое, напряженное молчание. Когда доходим до книжного, тетя заходит вместе со мной.
– Buen día[32], doctora,– здоровается с тетей Фелипе. Он не просто удивлен, он как будто нервничает.– Cómo la puedo ayudar?[33]
– Quería asegurarme de que todo iba bien con la tutoría[34].
– Su sobrina es una estudiante excelente[35].
Оба поворачиваются ко мне, а я бессмысленно таращусь на них в ответ. Фелипе улыбается, Беатрис растягивает губы в притворном добродушии.
– Bueno,– говорит она, повернувшись к нему,– también te quiero recorder que tienes cita para donar sangre mañana[36].
– Ahí estaré[37].
– Nos vemos por la tarde[38], – говорит мне Беатрис и выскальзывает за дверь.
– Что она говорила? – спрашиваю я Фелипе.
– Она спрашивала, как продвигаются наши занятия. Я сказал, что ты быстро учишься, – отвечает он, и мы оба ухмыляемся.
Фелипе поднимается по лестнице, я иду следом, и он бросает через плечо:
– Еще она напомнила, что мне нужно завтра сдать кровь.
Мурашки бегут по моей левой руке, я вспоминаю, как Беатрис протыкала ее шприцом.
– Часто тебе приходится сдавать кровь?
– Несколько раз в год. – Он пожимает плечами. – Когда она говорит, что пора, тогда и сдаю.
Как только мы усаживаемся за стол, я спрашиваю:
– Можешь что-нибудь рассказать мне о моей семье?
– Бралага – это древнейший род в Оскуро…
– Нет, – перебиваю я его, – что-то о моих родителях. Ты помнишь что-нибудь о том времени, когда мы здесь жили?
Он смотрит на меня так, будто боится подвоха.
– А ты? Ты что-нибудь помнишь?
Я раздраженно хмурюсь.
– Я первая спросила.
– Я ничего не знаю, я же был маленьким и мало что помню. – Он замолкает, как будто внимательно прислушивается к чему-то, возможно к голосам покупателей. – Но о замке постоянно, уже много лет ходят слухи, – продолжает он почти шепотом, – говорят, что вся ваша семья проклята каким-то особым проклятием замка. Сначала ты исчезла в одну ночь вместе с родителями, потом умерла твоя бабушка, вскоре после нее – твой дедушка. А потом… трагедия в метро.
Ему больше не хочется ничего объяснять, и я только рада.
– Доктор осталась одна, когда умерли ее родители, она уволила всю прислугу замка и никого никогда больше не пускала в Ла Сомбру.
Я поверила всему, что он сказал, кроме последнего предложения.
– Это все-таки преувеличение. Замок древний. Хотя бы рабочих она вызывает иногда, чтобы починить водопровод или проводку, например.
– Говорят, даже в самые сильные снежные бураны электричество в Ла Сомбре никогда не отключалось. А ты видела, в каком состоянии сад? Она никого не нанимает, чтобы привести его в порядок.
Я вспомнила о холодильнике на кухне замка – такой модели пять лет назад явно не существовало.
– Хочешь сказать, что суперсовременный холодильник она затащила в замок в одиночку?
Он пожимает плечами.
– Если он новой модели, то наверняка на колесиках. Или у вас кухня не на первом этаже?
– На первом, – отвечаю я и думаю о том, что он наверняка это запомнил, точно так же, как я запоминаю улики, архивируя их в своей памяти. Фелипе это тоже для чего-то нужно. Последние несколько дней я
