я оказываюсь в пыльной гостиной без мебели и украшений. Царапины и следы от гвоздей на стенах говорят о том, что помещение не всегда пустовало.
Я считаю шаги, пересекаю еще одну комнату, такую же пустую, потом еще и еще. Эти пустые пространства, полные эха, трудно назвать комнатами, в них нет ни дверей, ни окон, лишь проходы со стрельчатыми арками.
Ледяной пол под моими ногами вдруг заканчивается, я ступаю на старый колючий ковер. Жесткая ткань царапает носки, это даже неприятнее, чем холодный камень. Малиновый ковер заканчивается у деревянной двери на металлических петлях. Я поворачиваю ручку и вхожу. За дверью то, что по-иному, как собор без окон, не назовешь.
Вытянутое пространство. Ряды каменных колонн, плавно переходящие наверху в ребристые своды арочного потолка. Светильники, напоминающие свечи, закреплены высоко наверху, вся нижняя часть собора не освещена. И, пока я иду сквозь него, гаснет даже этот красноватый свет надо мной. Я делаю шаг – гаснет следующий светильник. Я останавливаюсь – и гаснут все светильники разом.
Я слышу свой крик, когда темнота заполняет пространство вокруг меня. Жду, когда мои глаза привыкнут к темноте, и чувствую, что чудовище-тень уже рядом. Я не вижу его, но чувствую: это верный знак того, что он – моя фантазия.
От этого чувства волоски по всему моему телу встают дыбом, и я бросаюсь бежать, вытягивая руки перед собой, чтобы не врезаться в колонну. Мне хочется поскорей покинуть эту комнату.
С разбегу я упираюсь ладонями в холодный камень, значит, я добежала до конца и уперлась в стену. Это тупик!
Серебристая вспышка освещает комнату, ослепив меня на несколько секунд. Свет чуть тускнеет, и я вижу, как черная тень обретает очертания: это ожившая гаргулья.
Красноватые светильники снова вспыхивают и освещают чудовище. На вид подросток, ну или молодой человек чуть старше двадцати, но в его глазах будто целая вселенная из множества звезд и галактик. Они мерцают, загораются и тускнеют, будто питаются от собственного источника света. На нем строгий костюм, который одновременно и подчеркивает его мускулистую фигуру, и скрывает ее, ткань настолько чернильно-черная, что отбрасывает тени вокруг него. Он либо очень богат, либо сам дьявол.
Мое лицо тоже вызывает у него интерес, он пристально разглядывает меня и как будто тоже меня узнает. Я знаю, что он ненастоящий, но сердце от страха бьется прямо в горле. Бум! Он щурит серебряные глаза. Бум! Острая, как бритва, линия подбородка застыла под углом 45 градусов. Бум! Он смотрит на мою грудь, будто слышит биение моего сердца.
– Me estás viendo[23].
«Изысканно» – я никогда раньше не употребляла это слов, но сейчас, когда я слышу его речь, оно приходит мне на ум. Мало того что он красив, безупречно сложен и носит дорогую одежду, у него низкий, доносящийся будто откуда-то из-под земли голос, успокаивающий, как океанский прибой. Он невозможно прекрасен! Несомненно, он моя лучшая фантазия! Хотела бы я знать, что он сказал.
– Ты меня видишь, – на этот раз он говорит по-английски. Думаю, мое желание для него закон.
Это не вопрос, но я киваю в ответ. Чудовище-тень удивленно приподнимает брови.
– Ты меня еще и слышишь?
Я снова киваю. Выражение его лица становится жестким, и тут я понимаю, что зря я кивала.
– Это была ты! – В его ровном голосе слышится резкость. – Не знаю, каков был твой план, но мне все равно. Сейчас же сними свое заклятье, или тебе конец.
Я гляжу на него, раскрыв рот от удивления. В центре меня предупредили, что, помимо черного дыма, могут появиться и другие видения, нельзя терять бдительности. Я стараюсь сосредоточиться на успокаивающих мантрах, которым меня научили в центре «Радуга»: «Не позволяй втянуть себя в игру. Сосредоточься на том, что реально. Чудовище-тень – это иллюзия, а иллюзии не могут навредить…»
– Раз, – открывает он счет.
Я не представляю, как бороться, а тем более как победить собственный разум. Не могу ни шевельнуться, ни думать. Чувствую, как колотится сердце. БУМ! БУМ! БУМ!
«Успокойся, Эстела! – мысленно кричу я самой себе. – Его не существует, он не может ничего тебе сделать». Нужно постараться замедлить пульс, дышать, сосредоточиться…
Стальные тиски сдавливают мне горло, воздуха в легких все меньше. Боль пронзает меня, в глазах темнеет, я понимаю, что задыхаюсь, сейчас я погибну.
Из последних сил я втягиваю в себя воздух и слышу свой сиплый, до неузнаваемости изменившийся пищащий голосок, такой шепот-крик: «Стой!»
Глава 7
У меня першит в горле и покалывает язык. Слезы застыли на моих ресницах. Я заговорила! Я так потрясена этим, что даже не сразу понимаю, что все еще жива. Он больше не сжимает мою шею, просто стоит и смотрит. Он остановился.
– Сними заклятье! – требует чудовище-тень, его голос звучит обворожительно и угрожающе одновременно, удивительное противоречие.
Почему же я чувствую его прикосновение, если он существует только в моей голове? Или у меня такие сильные галлюцинации, что способны обмануть все чувства? Чудовище угрожающе движется в мою сторону, сокращая расстояние между нами.
– Какое заклятье? – У меня неожиданно хриплый и высокий голос.
Несмотря на то что мне грозит смертельная опасность, я чувствую большое облегчение, что все еще жива. Дело не только в этом. Я поняла кое-что, чего раньше не осознавала: я хочу жить.
– Не играй со мной! – Серебристые глаза чудовища темнеют, будто облака заслоняют от меня звезды. – Я знаю, кто ты, bruja. Освободи меня или умри.
Bruja – знакомое слово: «ведьма».
– Но я не… – Я прокашливаюсь, чтобы избавиться от першения. – Я просто девочка…
Тени вокруг него расплываются, заполняя пространство комнаты, как дым.
– Врунья!
Его шепот повсюду – вокруг меня, в моих волосах, ушах, пальцах! Я бегу вдоль стены в другой конец комнаты… Но он уже там! Его тени обступают нас дымной взвесью, его серебряные глаза – наш единственный источник света.
– Пожалуйста, – молю я, сердце колотится где-то в горле, мешает говорить. – Я не понимаю… о чем ты…
– Твое лицо преследовало меня. Я думал, что схожу с ума.
Только в моем воображении этот парень мог быть одержим мной.
– Возможно только одно объяснение, – продолжает он, – ты та самая bruja, из-за которой я здесь.
Я не понимаю, о чем он говорит, но после боли, что он причинил мне, готова подыграть ему. Его лучше не злить.
– Меня показывали в новостях, – объясняю я, горло болит с непривычки, когда я произношу слова. – Случай… в метро.
Будто электричество вспыхивает в его глазах.
– Это и
