устарели и больше не нужны! Организм работает теперь по совсем другим законам и согласно другим, до этого момента неизвестным ученому сообществу механизмам, которые лежат в основе жизни и смерти. Нам предстоит заново понять, что значит быть живым и мертвым, что происходит с душой человека, на что в реальности похожа загробная жизнь и есть ли в ней теперь потребность! Ты стоишь передо мной! О какой загробной жизни может быть речь! Мы на пороге изменений, о которых никто даже не мечтал! Это очень серьезные последствия, Лиам… Однако нам есть над чем еще работать. Едва ли можно сказать, что ты полноценно вернулся к жизни… Впрочем, если учитывать, что еще вчера ты лежал в могиле, а сейчас самостоятельно стоишь на своих ногах, то, очевидно, мы на правильном пути. Пожалуй, следует быть оптимистами в нашем случае. Общий вид тела…
Сиэл, еще раз оглянув Лиама, принялся описывать его:
– К сожалению, тело имеет, помимо ножевого ранения, множественные повреждения, полученные во время эксгумации… Можно ли их назвать насильственными? – Эдвард поднял взгляд на Морриса. – Пожалуй, нет… Заметное наличие гниения и разложения во внутренних органах… В брюшной полости вследствие распада происходит накопление жидкости темно-бордового цвета… Заметно скопление газа в пищеварительной и кровеносной системах… Внутренние органы продолжают размягчаться и издавать специфический запах… Кровь претерпевает такие изменения, как свертывание и гниение… Предположу наличие бактерий в крови из-за воздействия окружающей среды. Мышцы подвержены тем же процессам, что и весь остальной организм. Выраженное трупное окоченение и частичная потеря тонуса. Тем не менее наблюдается некоторый отклик мышц на внешние раздражители, что наталкивает на мысль о сохранении некоторого уровня эластичности, несмотря на увеличивающуюся ригидность и тугую подвижность. Нервная система начинает разрушаться и терять свою организованность… Она больше не передает информацию между мозгом и остальными органами. Функционирование организма не контролируется, который также больше не взаимодействует с окружающей средой сенсорным способом. Как результат, мышцы и органы не работают должным образом. Другими словами, нервная система мертва… Найти бы у тебя еще листы бумаги… У тебя есть что-нибудь здесь?
Молодой человек проверил ящики и, ничего не найдя, встал из-за стола. Обогнув по-прежнему неподвижно стоящего Лиама, он подошел к книжным стеллажам, заставленными слегка запыленными книгами и несколькими статуэтками из слоновой кости.
– Может, где-то на верхних этажах поискать…
Эдвард снова повернулся к столу и от неожиданности вздрогнул: Моррис в какой-то момент бесшумно развернулся к нему и теперь смотрел прямо на Сиэла. Странно-злобная усмешка исчезла, сменившись несколько сумасшедшим выражением лица, что пронизывало молодого ученого до глубины души не меньше, чем предыдущая зловещая гримаса.
– Прекрати так меня пугать. – Молодой человек громко сглотнул, уставившись прямо в темно-красные глаза. – Может, стоит обратиться к некромантии… Что вообще можно сделать с этим…
Эдвард приблизился к Лиаму почти вплотную, разглядывая черные зрачки, цвет которых в скором времени вполне мог слиться с цветом глазных яблок. Синяки, обрамляющие глаза Морриса, с каждым часом становились все темнее, а кожа вокруг них становилась все тоньше, словно вваливаясь и иссыхая.
– Я должен что-то придумать, пока мне не пришлось собирать тебя заново по частям…
Сиэл отступил на шаг от Лиама, намереваясь снова направиться к письменному столу, но внезапно правая рука Морриса поднялась, и Лиам, глаза которого, казалось, стали еще больше, ногтями глубоко впился себе в щеку, сдирая не только бледную, хрупкую кожу, но и гниющие бордово-зеленоватые мышцы, оставляя борозды и размазывая кровь и трупную жидкость. Содранная кожа помятым куском повисла на правой стороне его лица. Не ожидавший этого Эдвард от ужаса открыл рот, наблюдая, как сквозь разлагающиеся мышцы просвечиваются белые зубы. В этот момент Моррис медленно развел пальцы руки, приготовившись снова впиться себе в лицо.
– Прекрати сейчас же, умоляю! – выкрикнул Сиэл, вцепившись в руки Лиама, и с силой, позабыв, что это может быть весьма фатальным действием, прижал их Моррису к туловищу. – Не трогай себя! Прошу! Тебе нельзя так делать! Ты же слышал, что я говорил, когда описывал тебя!
Эдварда начала охватывать паника, похожая на водоворот, из которого невозможно было выбраться. Оставалось только тонуть. Никто не мог подсказать молодому человеку хоть что-нибудь, что улучшило бы состояние Лиама и вернуло бы его настоящего, а не застрявшего между двумя мирами. Моррис больше не шевелился, снова потеряв всякий интерес к своему телу. Эта внезапная агрессия даже обрадовала Сиэла, но лишь на секунду. Неосознанное движение, явная злость Морриса были пугающими, но все же доказательствами того, что Лиам мог проявлять свои желания, пусть и такие безумные, свою волю, вернее, то, что осталось от нее. И все же Эдварду хотелось добиться от воскресшего друга большей адекватности, но взгляд Морриса, снова ставшего полностью безэмоциональным, был по-прежнему безнадежно расфокусирован.
– Все, что я сегодня написал, станет богатым материалом для моих статей. Мы с тобой можем начать новую эпоху в мировой науке! Мне еще предстоит все это детально расписать, но я займусь этим чуть позже. Сейчас… – Взгляд Сиэла снова упал на небольшую мокнущую дыру, которая теперь зияла в щеке Морриса. – Мне нужно срочно найти способ справиться с этими органическими изменениями… И достучаться до твоего разума, что, похоже, еще труднее будет сделать… Ты совсем мне не поможешь, если будешь наносить себе увечья, Лиам. Лиам? – тихо позвал его Эдвард и, аккуратно приподняв висевший на лице Морриса клейкий клочок кожи, попытался вернуть его на место.
К удивлению Сиэла, у него это получилось, хотя молодой человек не мог предположить, как долго оторванная часть будет держаться на гниющих мышцах. Эдвард недовольно скривился, рассматривая, как края кожи отслаиваются и заворачиваются, рискуя снова безобразно повиснуть.
– Я бы соврал, если бы сказал, что ты хорошо выглядишь. Если бы ты это увидел, расстроился бы. И сильно бы удивился… Жаль, ты не изучал медицину… Хотя как бы ты мне помог сейчас? Может, я что-то делаю не так? Но нет, Лиам! Такого быть не может! Разве не прав человек, не желающий смириться с утратой? Что может быть более логичным, чем мои поступки? Когда ты не согласен с законами вселенной, что ты делаешь? Правильно! Создаешь свои! Более правильные, более справедливые. Просто забираешь у земли то, что принадлежит тебе по праву!
В этот момент с мизинца левой руки Морриса на пол упал еще один фрагмент кожи, обнажив темно-фиолетовую плоть.
– Только земля не очень охотно тебя отдает. Пока что для меня это загадка, что именно заставляет тебя двигаться. Возможно, разгадка очень проста, особенно учитывая неработающие органы, а я слишком устал, чтобы
