- Да пребудет!
Я хлебнула из фляги остатки талой воды и приготовилась. Мы, пригнувшись, вышли к дороге и в прыжке кубарем прокатились по дороге, а потом быстро взобрались на гору, цепляясь за выступы обледеневших камней перчатками с шипами. Через пару минут на дорогу попадали каменные глыбы, преграждая путь обозу. Лошади заржали и, встав на дыбы, остановились.
Какие-то время извозчик и солдаты оглядывались по сторонам. Кто-то суеверно осенил себя звездой.
- Разгребайте завал.
- Это может быть засада.
- Здесь не бывает засады. Эту дорогу обходят стороной.
Вот на это я и рассчитывала. Как по команде, одновременно, мы прыгнули вниз. Я четко на спину лошади с именно тем воином, который отличился самоуверенностью. Уже в прыжке обнажила кинжал и вогнала ему в шею. Резко выдернув клинок и почувствовав, как брызнула на лицо горячая кровь, я столкнула его на дорогу и взяла лошадь под уздцы. Мои люди перерезали глотки извозчику и второму солдату. С оставшимися воинами справились быстро и слаженно. Через несколько минут их трупы столкнули на обочину.
Вот тогда мы и заметили ещё около десяти лассаров. Они, видимо, отстали от обоза и теперь со свистом и криками втесались между моих воинов.
- Буууун, держите их сзади. Не давайте обойти обоз. Керн, спереди смотри, чтоб не обошли. Зажмем их. – крикнула на валласском.
Завязалась бойня с оставшимися солдатами. Загнанные в узкое пространство, они с воплями бросились на нас, размахивая острыми лассарскими мечами. Я запрыгнула на спину лошади ногами и, поднявшись на ней в полный рост, ринулась вниз, туда, где ублюдки-лассары рубили моих безоружных людей. Ветром сдернула капюшон с моей головы, как раз, когда я скрестила меч со здоровенным лассарским воином. Судя по всему, их командором. Я не видела его лица под железным шлемом, но увидела, как округлились его глаза, когда понял, что дерется с женщиной.
- Баба! Их предводительница - бешеная валлассаркая сука!
- Правильно заметил, лассар – бешеная.
В крови закипел адреналин с такой силой, что я опьянела. Давно мне не доводилось рвать солдат голыми руками, рубить их проклятые головы, как кочаны капусты, обливаясь их кровью и наслаждаясь каждым воплем и хрипом агонии. Волчица во мне довольно скалилась и облизывала клыки. Она хотела крови и мяса. Она проголодалась.
- Когда я буду тебя убивать, сучка, я вначале отымею тебя в рот.
- Всенепременно, ублюдок. Запомни эту фразу.
Он резанул меня мечом по плечу, но я распалилась дракой и даже не почувствовала, в себя пришла только тогда, когда выбила его из седла, полоснула по животу, выпустив кишки, и сдернула шлем с его головы. Подняла руки с мечом высоко вверх:
- Открой рот пошире, лассар. Тебе понравится.
- Су…
Лезвие вошло глубоко в глотку, пригвоздив его к снегу. Я выдернула клинок и наступила мертвецу на грудь, оглядываясь по сторонам. Бун как раз вытаскивал из обоза мешки с продовольствием.
- Да тут жратвы на целый полк, Дали. Отлично поохотились.
Я кивнула и усмехнулась. Вот теперь можно думать о том, куда двинемся дальше. Мои люди делили добычу, а Бун подошел ко мне с серебристой флягой с гербом Лассара. Нахмурился, глядя на залитый кровью рукав куртки. Я отмахнулась, давая понять, что это пустяк.
- Дамас высшего сорта, аж в голову дало, - он протянул мне флягу, и я, выдернув зубами крышку, сделала глоток, закрывая глаза, чувствуя, как обожгло горло и погнало жар по всему телу. Саанан его раздери, как же хорошо стало!
- О даааа. Восхитительно. Что там ещё?
- Золото, мед, сало, мясо, картошка, мука и хлеб. Сукно и украшения бабские. Наши довольны останутся - побрякушек много. Не хотите посмотреть, прежде чем отвезем в лагерь?
Быстро глянула на него.
- Ты все ещё считаешь, что мне это интересно?
- Вам нет…а вашей пленнице? Там шерсть есть и сукно шикарное.
- Пленнице, Бун! Запомни это слово – ПЛЕННИЦЕ!
- Красивой пленнице, которую вы охраняете похлеще, чем золото, и свое мясо отдаете. Бун не слепой. Он все видит.
- Вредно все видеть.
- Иногда полезно, моя деса. Так что? Посмотрите?
Я прищурилась, но он не отвел взгляд. Отвернулась, делая ещё глоток дамаса. Вытерла меч о снег и сунула за спину в ножны.
- Ладно, показывай, что там у вас.
***
Дамас оказался настолько крепким, что мне не хило ударило в голову. Даже боль в плече притупилась. Не сразу решилась зайти в свой собственный шатер. Ещё у костра сидели, мясо жарили и дамас лассарский распивали. Женщины напились и танцевали у костра голые по пояс, а я ни одну не замечала… я о ведьме лассарской думала. Как она там без меня несколько дней? Что ела и не трогал ли кто? За эти пару недель, что она здесь была, со мной нечто странное творилось. Никогда такого не было.
Как щелкнуло во мне что-то после того, как чуть на расправу не отдала. Она тогда при мне переодевалась, а я на ее тело худое смотрела, и от возбуждения скулы сводило и сосало под ложечкой, как от голода…а ещё и от жалости. Худая, хрупкая, истощенная. Голодала она, видать, долго. Одни кости под золотистой кожей торчат. Но и это красоту ее не портило. Пока она не знала, кто я, иногда при мне мылась, переодевалась, не понимала, с какой жаждой смотрю на нее и как все тело от похоти трясет при взгляде на грудь ее упругую с сосками темно розовыми и на живот плоский и ноги худые, но крепкие. После этих сцен я кого-то из женщин к себе приводила, и пока Лори не было в шатре, яростно трахала, растирая саму себя между ног и представляя, что это подо мной лассарская велиария воет и стонет. Потом, когда она поняла, кто я и насколько необычны мои предпочтения, переодеваться в мое отсутствие начала, а то и вовсе на улице. И по ночам не спала почти. Сидит и смотрит в мою сторону. Боится. Пожалуй, за это я ее ненавидела больше, чем за ее происхождение.
Но за пару недель откормила слегка, румянец на её щеках появился, кожа отливать золотом сильнее стала. Я смотрела на нее и пальцы в кулаки сжимала…Саанан бы ее побрал! Им имадан, как же я ее хотела. Не так, как своих шлюх. Иначе хотела. Сама не знаю, как. И мне это не нравилось.
Приносила ей свою порцию, смотрела, как ест с аппетитом, и радовалась. Вещи для нее потеплее нашла. Всё Бун правильно заметил. Заботилась я о ней. Влекло меня невероятно. Иногда, правда, хотелось взять кинжал и в сердце ей вогнать, чтоб не манила и не соблазняла. Чтоб в жизни моей все было просто, как и раньше.
Одернула полог шатра и вошла внутрь, чувствуя, как слегка шумит в мозгах. Бросила мешок со своей долей на пол и осмотрелась по сторонам.
Как всегда, моя пленница, едва меня услышав, юркнула на свою территорию.
Шарахалась вечно, как от прокаженной. Нет, она не была трусихой, но и на разговор не шла и ела всегда одна за своей шторкой, сидя на шкурах.
Когда я возвращалась, она предпочитала отсиживаться там, а я и не настаивала на общении. Довольно часто меня просто смаривало в сон, я даже раздеться не успевала.
Сбросила плащ и куртку, оставшись в одной рубахе, чуть пошатываясь, подошла к столу, разглядывая, что она там делала. Усмехнулась, увидев кружевные панталоны и нитку с иголкой. Да, наша деса - мастерица на все руки. Невольно провела пальцами по шелку и представила, как он смотрится на теле...Нет, не на моем. На ее теле. На ее золотистой коже. Сама я уже давно забыла, что такое нижнее белье с кружевами, да меня это и не интересовало.
Я посмотрела на залитый кровью рукав рубахи и поморщилась, пытаясь отодрать материю, которая прилипла к ране. Резко дернула и стянула рубаху через голову. По руке и по голой груди засочилась кровь. Я глянула на рану. Промыть бы и заштопать не мешало. Сама левой не справлюсь.
- Эй, ты там живая? Сюда иди. Хватит отсиживаться. Работа для тебя есть.
ГЛАВА ДЕВЯТАЯ. ДАЛИЯ И ЛОРИЭЛЬ
Я поморщилась, услышав ее голос. Тон, как всегда, повелительный, обращается не по имени, а намеренно уничижительно, словно стараясь лишний раз показать мне мое место пленницы. Изредка могла обратиться по статусу, но с такой издевкой, что хотелось впиться ногтями в ее усмехающееся, красивое лицо.
