Правда, как выяснилось, «расширяться» тоже с умом надо. Буквально на второй мой день в лечебнице доктор Вестрам позвал меня в приемную и предложил залечить с помощью магии рану на предплечье пациента. Я поняла, почему он решил провести эксперимент именно на этом больном — всерьез навредить здоровью дюжего мужика я едва ли смогла бы. Впрочем, с ранами я уже работала, и Вестрам об этом знал, так что не особенно беспокоился. Вероятно, это был именно урок, потому что с раной я справилась, но после сеанса сползла по стеночке на пол, не будучи в силах двинуть ни рукой, ни ногой. Лекарь выпроводил повеселевшего пациента, обернулся ко мне, поднял, усадил на стул, влил в глотку что-то густое и сладкое и смерил строгим взглядом.
— Детка, ты, конечно, молодец, но кто тебе сказал, что при лечении тела ты должна обращаться непосредственно к физической материи?! Учись смотреть на ауру и работать с энергетической оболочкой. Потому что твои методы — чистейшее самоубийство, ты даже не в состоянии контролировать расход силы. Между тем, с раной ты могла бы справиться куда менее затратно.
С того дня Вестрам брал меня на все обходы и осмотры, показывал, как отображаются на тонком слое физические недомогания. Понятно, что моего вмешательства в ауру пациента он пока не допускал, но зато я могла наблюдать, как работает сам лекарь, и учиться.
Училась я и дома — корпела над книжками, медитировала, работала с энергиями.
Дэйниш как-то застал меня за этим занятием и высказался в том духе, что я могла бы и не заморачиваться, таких умений при поступлении в школу никто от меня не потребует. Пришлось объяснять непонятливому, что для меня прокачка каналов — элементарно вопрос выживания. Следователь помрачнел. Он словно бы все время забывал, что перед ним не просто девочка-подросток, а человек, поставленный в очень жесткие условия. Взрослый человек, хорошо знающий, что и как он должен делать.
Через пару дней Дэйниш отвел меня на полигон, где тренировались его коллеги, а также городская стража. Последние как раз преодолевали полосу препятствий. Я полюбовалась издалека на извазюканных в грязи мужиков, подумав, что мне такое развлечение покуда не под силу, и отправилась на тренировочную площадку.
Пока я последовательно выполняла разминочный и боевой комплексы, на площадке собрались зрители. Когда я взяла в руки нунчаку, зрители подобрались поближе. В основном это были молодые парни — по всей вероятности, стажеры, хотя и парочка старых служак поглядывала с интересом.
— Эй, пацан, — решился один из зрителей, — а слабо с этой штукой против меня. Я безоружным выйду.
— Этой штукой я из тебя мозги вышибу. И подозреваю, меня за такое по головке не погладят.
— Да ла-а-адно! — отозвался парень.
Дэйниш тем временем демонстративно смотрел в другую сторону, делая вид, что не имеет ко мне никакого отношения.
— Давай без этого, — я отложила оружие, — просто разомнемся.
Парень переглянулся с товарищами, словно призывая их в свидетели: мол, все видели, он сам напросился.
Схватка была недолгой, своего соперника я уложила на площадку за считанные минуты. Не потому что сильнее, просто он меня всерьез не воспринимал, потому и поплатился.
Дня через два я вернулась на площадку уже сама, меня уже знали и потому пропустили без сопровождения Дэйниша. И потом приходила уже регулярно — разминалась, отрабатывала стойки и удары, неизменно собирая вокруг себя группки зрителей. И всякий раз находился спарринг-партнер, с которым можно было сойтись в схватке к обоюдному удовольствию. Я буквально чувствовала, как крепнет мое тело, оно было уже не просто моим, оно становилось инструментом, который надо просто довести до совершенства — и владеть. Владеть собой — это, оказывается, неимоверно интересно. И понимать выражение можно в разных смыслах.
А потом внезапно настал день, когда нужно было подавать документы в школу.
Глава 14
Подавать документы — это, конечно, громко сказано. Как мне объяснил Дэйниш, от меня требовалось прийти утром к воротам школы вместе с другими абитуриентами, выстоять очередь в секретариат и получить номерок с указанным временем, когда мне надлежало явиться для проверки уровня дара.
В назначенный час у ворот собралась разномастная толпа. Если бы все это множество людей запрудило улицы, столице пришлось бы несладко. Но Высшая Школа Магии была расположена за пределами городских стен. Правда, и сам Лербин давно перерос свои старинные границы, однако возле школы никто не строился, поэтому места перед воротами было достаточно для всех.
В ворота запустили всех сразу в половине десятого утра. Я осторожно переждала основную волну — вместе с несколькими десятками таких же благоразумных — и шагнула на территорию школы. Огляделась. Чем-то мне все это напоминало санаторские корпуса из моего детства.
Студентов здесь не было, кроме нескольких десятков, назначенных следить за порядком в день приема. Похоже, для этой роли выбрали самых дюжих старшекурсников-боевиков. Они выделялись из толпы не только ростом и комплекцией, но и красными нарукавными повязками. «Дружинники!» — мысленно фыркнула я.
Дружинникам, как ни странно, удалось быстро организовать толпу. За короткое время всех не только построили, но и каким-то образом заткнули — не то чтобы воцарилась полная тишина, но крики и просто громкие разговоры постепенно стихли, только некоторые неугомонные ворчали по поводу произвола, но ворчали вполголоса, стараясь не привлекать к себе внимания. Уже через полтора часа я очутилась в кабинете, где восседали две взмыленные секретарши. Я назвала свое полное имя, проследила, чтобы его правильно записали, и мне вручили картонку, на которой значился 817-й номер и дата «прослушивания» — как ни странно, в тот же день, только двумя часами позже. Хорошо, что я сегодня напросилась на ночное дежурство — и дела все переделаю, и выспаться успею.
Но два часа надо было как-то убить. В город возвращаться не было никакого смысла, местность вокруг школы была пустынна и желания погулять не вызывала. И я отправилась бродить по территории школы.
— Эй, малец, ты что здесь делаешь? — окликнул меня парень с повязкой на рукаве.
— Жду, — коротко отозвалась я.
— Кого ждешь-то?
— Не кого, а чего, — и я показала ему свой номерок.
— Что-то ты мелковат для школы.
— А что, к вам по росту пропускают?
— По возрасту. Только не говори, что тебе пятнадцать.
— Не скажу. Но что изменится оттого, что я промолчу? — откровенно потешалась я.
— Да ну, правда, что ли? — подивился старшекурсник. — Ладно, пойдем в столовку сходим. Накормлю тебя. Может, подрастешь слегка.
В столовой почти никого не было — большинство студентов разъехались на каникулы или на практику, а из абитуриентов лишь немногие знали дорогу в студенческую столовую.
— Меня Мерриш зовут, — представился мой провожатый.
— А меня — Лари.
— О, птичка, значит! Споешь?
Мне жалко что ли? Выдала любопытствующему свою коронную смесь павлиньих хрипов и чаячьих воплей. Немногочисленные присутствующие разом повернулись в нашу сторону. Мерриш отшатнулся, потом рассмеялся.
— Тогда, может, летать умеешь?
— Только вниз, зато очень быстро.
От ржания Мерриша запрыгала посуда на столе. Больше он вопросов не задавал: сам наворачивал, да бросал любопытные взгляды на меня.
— Мерриш, что ты так смотришь? Ждешь, когда я расти начну?
— Ага!
— Тогда я тебя разочарую. Я, может, и вырасту еще, но, во-первых, не сегодня, а во-вторых, не намного. Хочешь знать почему?
— Еще бы! Ты такой парень — сплошная загадка!
— Мерриш, главная загадка в том, что я не парень.
— Чо? — обалдел студент
— Девчонка я!
Мерриш уставился на меня сначала с изрядной долей недоверия, потом его взгляд прояснился.
— Точно! Как это я сразу не заметил! — воскликнул парень.
— А я хорошо маскируюсь.
— А куда поступать хочешь?
— На целительский.
— О, я думал, такие пацанки вроде тебя непременно в боевики рвутся.
— Я не рвусь. Трезво оцениваю свои возможности. С четвертым уровнем мне боевка не светит.
— А хотела бы?
— Не знаю. Сражаться, конечно, интересно, но вот убивать… Я лучше жизни спасать буду.
После еды мы с Мерришем еще немножко погуляли по школе, он показал мне общежития и учебные корпуса, потом он проводил меня на проверку дара и пообещал дождаться.
Я зашла в аудиторию. За столом меня ждали трое мужчин. Один, насколько я знала, ректор школы магистр Хольрин, два других были мне незнакомы. На столе, на мраморной подставке, покоилась сфера Левория — артефакт, призванный определять уровень магического дара.
Я протянула ректору картонку с номером, тот обратился к списку:
