кивает Дристин с улыбкой, на удивление искренней и ободряющей. Я стараюсь вежливо её повторить, хотя внутри скручивает оттого, что меня приписывают к знати, которую я всю жизнь презирала.
— Я, кстати, Сорза, — добавляет девушка с тёмными волосами, завершая список имён.
— Приятно со всеми познакомиться, — говорю я, стараясь запомнить имена и лица.
— Я согласна с Лурен, — подхватывает Сорза. — Здорово, что у нас есть смысл запоминать имена. Я не ожидала, что они будут клеймить людей сразу после провала. — Она откидывается на диван, потирая запястье.
— Кто-нибудь из вас когда-нибудь встречал Клеймёного арканиста? — спрашивает Дристин. После клеймения арканиста приговаривают к вечной работе в шахтах. Никакой другой судьбы. Несмотря на их силу — они изгой.
— Нет, — отвечает Сорза.
— Я тоже нет, — говорит Лурен.
На секунду всё исчезает. Я снова там — в памяти: залитый кровью пол, кинжал, дрожащая рука и разорванное запястье. Голос матери, полный паники, когда она велела мне бежать домой, к Арине. Зажечь свечу в окне — сигнал для её друзей.
— Клара? А ты? — голос Дристина возвращает меня в реальность. Он откидывает короткие, густые локоны со лба.
— Пару раз, — отвечаю, с усилием отрываясь от воспоминаний.
Той ночью арканист не умер от своей неуклюжей попытки снять Клеймо — позже мама сказала мне об этом. Но что с ним стало потом, я так и не узнала. «Сейчас он в безопасности, у друзей», — шептала она, укладывая меня в постель. Позже я поняла: она вывела его через горные проходы, которые показала мне только много лет спустя.
С тех пор я помогла девяти клеймёным арканистам бежать из Города Затмения через восточные тропы, проложенные матерью. Все они рассказывали мне, каким ужасом обернулось для них получение Клейма.
Ещё пятнадцать арканистов, которым Клеймо только предстояло, я помогла переправить до того, как их заставили пройти через Академию — пятнадцать человек, предпочитавших риск побега Чаше, академии и распределению в один из кланов.
В Орикалисе у арканиста есть только два пути: либо закончить академию и навсегда попасть на службу к благородному клану, либо получить Клеймо и отправиться в шахты, где смерть — лишь вопрос времени.
Магия — редчайший ресурс, требующий не менее редких компонентов для использования. Потому она полностью под контролем короны. И те, кто способен её применять, никогда не бывают по-настоящему в безопасности. И уж точно не свободны.
— Тебе удалось поговорить с клеймёным? — удивляется Дристин.
— Они ведь тоже люди. — Я внимательно изучаю его. Одежда слишком качественная, чтобы он мог быть с самого низа. Возможно, побочная ветвь знатного рода?
Статус в кланах почти всегда наследственный. Чем ближе ты по крови — а потом уже по браку — к Верховному Лорду или Леди, тем выше положение. Чем дальше, тем слабее связь… пока не исчезает совсем. В редких случаях Верховный Лорд или Леди могут даровать кому-то статус без кровного родства, но это случается редко: сила внутри клана зиждется на замкнутости.
Дристин производит впечатление человека, чьё место где-то на задворках родословной. Но он явно слишком привык к удобствам, чтобы по-настоящему знать, что такое улица.
— После того как арканиста отправляют в шахты, они больше не возвращаются, — говорит он.
Он использует слова не возвращаются, но я слышу: умирают.
Работать в шахтах могут только арканисты — из-за магии, необходимой для обработки порошков. Потому их держат там, пока они не умирают от изнеможения.
Именно поэтому мама всегда говорила: мы обязаны помогать другим арканистам, скрывающимся — и клеймёным, и нет.
В этот момент в комнату входит кто-то новый.
— Добро пожаловать, посвящённые, — раздаётся голос с противоположного конца зала. — Я лорд Вадуин Торнброу. Вы можете звать меня профессор Торнброу, лорд Торнброу или главный преподаватель. Я — глава факультета владения.
Он с первых слов звучит так, будто очень высокого мнения о себе. Тон — точно выверенный, с подчеркнутым требованием уважения. У меня по спине тут же пробегает дрожь, волосы на шее встают дыбом.
Наконец я вижу его по-настоящему. Рост — средний, телосложение — обычное, волосы чёрные, кожа тёплого оливкового оттенка, того самого, который сохраняет загар даже без солнца. Но самое главное — глаза. Ярко-зелёные, не спутаешь ни с чьими.
Это тот самый мужчина, который говорил с Каэлисом на балконе.
Широкие плечи, вечно нахмуренные брови — он кажется внушительным, даже несмотря на то, что выглядит ненамного старше студента третьего курса. Волосы по бокам аккуратно убраны, сверху — длинные, зачесанные назад.
Когда его взгляд обходит комнату, я почти уверена, что он задерживается на мне на одно лишнее дыхание.
— Прошу, следуйте за мной. Я провожу вас на Огненный фестиваль. Там мы отпразднуем вашу победу, и вы узнаете больше о том, что ждёт вас в первый — а для некоторых, возможно, и единственный — год обучения в академии. — В его голосе нет и тени праздника. Вадуин разворачивается на каблуках и устремляется к дверям и вверх по лестнице за ними, спина прямая, как у Стеллис.
Посвящённые гудят, возбуждённо перешёптываясь. До всех постепенно доходит: мы больше не простые претенденты. Теперь мы официально посвящённые. По их улыбкам можно подумать, что самое трудное позади. Я-то знаю: испытания только начинаются.
И снова меня ведут коридорами Академии Аркан. Но теперь есть две важные разницы. Первая: мы идём куда прямее, без множества прослоечных проходов через чужие залы — по коридору, который будто специально создан, чтобы доставлять посвящённых туда, куда нас сейчас ведут. Вторая: на этот раз я гораздо лучше вижу дорогу.
Фонари уже зажжены, и в их сиянии каменные стены извиваются впереди, словно древний змей. Тёплые световые сферы, приветливо плывущие над нами, ведут всё выше, и выше, и ещё выше. При свете коридоры, что раньше казались мрачными, раскрываются зачарованным зрелищем: резьба, гобелены, переливчатые ткани. По стенам — масляные портреты такой живости, что кажется, глаза за нами следят. Судя по количеству и подписям, это правящие фигуры домов всех мастей: каждый Паж, Рыцарь, Королева и Король.
Наконец один проход вливается в другой, и нас выводят в полукруглый зал — словно сюда сходятся все коридоры академии. Вадуин останавливается перед металлическими створками вдвое выше его и втрое шире. Он поворачивается к нам спиной к дверям, раскидывает руки.
По резным контурам створок хлещет огненный кнут, обводя изображения всех четырёх мастей. Одновременно по ту сторону вспыхивает магия. Двери распахиваются, и мы впервые вступаем в Главный зал Академии Аркан — туда, где перед нами предстают студенты и преподаватели, от которых теперь зависит наша судьба.
