Молли присела на диван.
– Это шок, – сказала она. – Они угомонятся. Вот тогда действительно будет больно. Крики и ругательства помогают заглушить боль. У мужчин злость – лучшая защита от боли.
– Все произошло так неожиданно, – сказала Отэм. – Все было спокойно. У них даже не было ни одной поломки с октября. – Она отвернулась от Молли и протянула руки к обогревателю. – Трудно поверить. Мне все кажется, что это просто дурной сон и вот-вот в дверь войдет Лонни и скажет мне, что все это неправда. – Девушка с испугом снова повернулась к Молли. – Меня пугает, что это могло произойти во время его смены. Я могла бы оказаться среди тех женщин, которые стоят там и ждут. Я умру, если с Лонни что-нибудь случится.
– Нет, не умрешь. Тебе будет этого хотеться, но ты не умрешь. – Молли встала с дивана. – Я сварила кофе. Думаю, нам надо приготовить что-нибудь поесть. Когда Лонни вернется домой, ему приятно будет увидеть улыбающуюся и заботливую жену. Ему не захочется смотреть на растерянное и испуганное лицо. Сдается мне, сегодня он такого видел предостаточно.
Отэм понимала, что таким образом Молли в своей обычной мягкой манере хочет сказать ей, что пора бы уже повзрослеть. Она пошла вслед за Молли, и они начали машинально передвигаться по кухне. Молли не была болтлива, но сейчас она поддерживала ровный непрерывный разговор. Бобби Джо Проктор уехал учиться в колледже. Мечтает когда-нибудь стать крупным адвокатом… В школе обыскали шкафчики в раздевалке и нашли наркотики, что вызвало большой переполох в Тэтл-Ридж… У Такера украли самогонный аппарат; он думает, что это дело рук подростков… Джеб говорит, что его скобяная лавка уже никогда не будет такой, как раньше, когда ты работала там, дорогая… Наши все еще вспоминают тот день, когда ты разозлилась и вылила бак с личинками на пол у миссис Бэйкер…
Отэм вспоминала Тэтл-Ридж и смеялась, но все равно была бессильна избавиться от пронизывающего ее напряжения.
Женщины поджарили цыпленка; к полудню, сочный и аппетитный, тот стоял в духовке – но Лонни так и не появился. Отэм вместе с Молли хлопотала по хозяйству; каждодневная домашняя работа, которая обычно успокаивала ее, сейчас только вызывала раздражение. К концу дня Отэм драила пол и все время смотрела на часы.
Лонни отсутствовал двадцать два часа. Было десять вечера. Отэм выпрямилась, поставила ноги носками врозь, зло отряхнула юбку и выругалась:
– Проклятые шахты! Будь они прокляты, эти грязные дырки в земле. И будь прокляты Осборны.
– Почему? – поинтересовалась Молли. – Потому что им принадлежит шахта?
– Им принадлежит не только шахта. Им принадлежит все в Эдисонвилле, и они все здесь контролируют. Старый засранец сидит в своем большом белом доме и правит городом, словно Господь Вседержитель. Это несправедливо. Ни у кого не должно быть столько власти над другими. Мне от одной мысли об этом хочется драться, кусаться и царапаться. – Она наподдала ногой половичок так, что тот полетел через всю комнату.
Молли посмотрела на племянницу и благодушно покачала головой.
– Отчего бы тебе не пойти приготовить кофе? Еще будет время поругать и шахты, и Осборнов.
Отэм недоуменно посмотрела на нее:
– Да я ведь только недавно вскипятила кофе.
– Он простыл. Вылей его и завари свежего. Лонни может вернуться домой в любую минуту. Ему захочется выпить свежего кофе.
Отэм знала, что кофе еще не остыл. Просто Молли выдумала способ занять ее каким-нибудь делом. Девушка направилась на кухню, по пути нагнувшись, чтобы расправить коврик, который отфутболила. Потом подошла к окну и посмотрела на домик Эллы. Свет в ее окнах не горел, и они были занавешены. Элла уехала в Лексингтон оформлять аренду закусочной на Пятой улице. Она наконец добилась своего. Еще несколько недель, от силы два месяца, и Элла, в соответствии с незамысловатыми представлениями обитателей Эдисонвилла, станет вполне респектабельной женщиной.
Проведя рукой по гладкой поверхности кухонного стола, Отэм взяла кофейник и тупо уставилась на него. Вдруг она шваркнула кофейник на место и вернулась в гостиную, где Молли сидела, полузакрыв глаза.
– Мы вполне можем попить и остывший кофе. И съесть ту старую дохлую птицу в духовке. Лонни еще долго не придет.
– Кто сказал?
Отэм обернулась на его голос, и сердце ее замерло. Он, высокий и сильный мужчина, центр ее мироздания, стоял, почти полностью загораживая широкими плечами дверной проем. От его улыбающихся васильковых глаз всегда, казалось, веяло весной, когда он смотрел на нее. Однако сейчас они были затуманены усталостью; в них не было обычного блеска и не было мимолетной кривой усмешки.
– Что ты хочешь сначала, – спросила она, – принять душ или съесть горячего, но пересушенного цыпленка?
Он улыбнулся, как всегда, криво, но медленно и произнес:
– Тебя.
Глава 6
Кутерьма двух последних дней оборвалась так же внезапно, как и началась. Из шахты все доставали и доставали тела, и вдруг все это кончилось, и город объял странный покой. В течение этих двух дней двадцать шесть человек получили серьезные ранения, тринадцать были легко ранены и четырнадцать умерли. Шахта была закрыта, и многие остались без работы.
Эти дни Отэм жила в тумане ожидания и неразберихи. Лонни появлялся дома, потом опять уходил. Он ложился немного поспать, ел на бегу. Его лицо покрыли глубокие морщины крайней усталости, глаза подернулись дымкой скорби о погибших товарищах. Бывали моменты, когда Отэм, казалось, ловила в его взгляде еще какое-то выражение. Злость? Смятение? Она не могла определить мимолетное чувство, которое вспыхивало в глазах мужа.
В те короткие часы, когда он был дома, Отэм всегда находилась рядом с ним. Когда он принимал душ, она держала наготове полотенце. Когда он ел, она подавала еду. А когда он уходил, она ждала вместе с Молли. Как Молли и предсказывала, враждебность, поначалу охватившая город, сама собой ушла, и их окружила стена подавленности и уныния.
Когда Лонни выходил из-под душа, она сняла полотенце с вешалки и стала вытирать ему грудь, плечи и все его крупное тело.
– У нас кончился хлеб. Я послала Молли в магазин. Звонил Арти. Я сказала ему, что у нас все хорошо. Машина Эллы стоит у дома, но ее я не видела. Думаю, она вернулась из Лексингтона вчера поздно вечером.
«Пустая болтовня, – подумала Отэм. – Почему я болтаю о пустяках, когда хочется сказать так много?» Девушка прижалась к Лонни, и он крепко ее обнял. Она сделала то же самое в надежде, что он передаст ей частицу своей силы.
Отэм внезапно отстранилась и посмотрела на мужа снизу вверх.
– Я не понимаю. Как один-единственный взрыв мог вызвать столько разрушений?
