Особенно мне понравился первый вопрос: жива ли она? Нет, бля, это к вам тень отца Гамлета с треском вломилась!
— Миха!!! — сдавил меня в объятиях Сашок, — Миха!!!
— Отпусти, задушишь! — вырвался я из БДСМ-обнимашек. Вроде бы тонкий парень, а сжал так, что дышать стало трудно.
— Ты мне поможешь! — безапелляционно потащил меня в другой угол Панцырев, пока женская часть общества причитала над синяками Светланы, — Здорово тебя потрепало! — мимоходом заметил он на мой потасканный вид, — Мне тоже рукав продрало — смотри! — и гордо предъявил мне зияющий в прорехе вспухший темными полосами локоть, — Мы нашли зеленку, так что если надо — спроси у девчонок. А, нет, — оглянулся он на суетящуюся компанию, — зеленки тебе вряд ли достанется…
— И хрен с ней! И не такое переживали! Куда ты меня тащишь?
— Миха, это же склад! Склад цеха, где собирают девятки!
— И что? Насколько я помню, последние полгода они собирали только движки и батареи, сами корпуса мы давно не заказывали…
— Все верно, но движки они должны на чем-то тестировать и две убогих болванки у них есть. Когда все торкнуло — я чуть не обосрался с испугу, ой… — Сашок нервно обернулся в сторону девушек, — В общем, пока трясло, я забился в щель, и еще долго там сидел, а потом эти вытащили, — кивнул он за спину, где продолжались раздаваться охи и ахи, — Где-то через час башка начала соображать. К тому все равно просто сидеть скучно! Вот я и подумал, что в усиленном экзе шансов выбраться больше — когда еще до нас докопаются! Если верить девчонкам, то воздуховод, который ты отчасти разрушил, где-то выходит на поверхность. Подпрыгнуть, жахнуть…
Подсветив фонарем, прикинул высоту потолка — здесь она была больше, чем в предыдущем помещении, видать, не стали делать искусственный. Высоковато, но допрыгнуть можно. В экзе, конечно, — так-то выйдет рекорд похлеще Бубки. Услужливое пространственное воображение на внешнем виде горы отметило точку выхода воздуховода, примерно совпадающую с указанной.
Потом осмотрел раскуроченный недоэкз, прикидывая фронт работ. Заодно восхитился деловитостью Сашки (пожалуй, теперь даже Александра): я за шесть часов взаперти полежал и потрахался, он — перекидал кучу деталей и составил рабочую схему, вручную перемотав километры медной проволоки для трансформаторов. КПД от наших действий несоизмеримо.
— Кем ты собирался прыгать? — поинтересовался, вспомнив цвет его медпаспорта.
— У Ольги — сто двадцать одна, теоретически, она смогла бы…
Поперхнулся воздухом: интересно, зачем пилотам я, если Панцырев собирался в одиночку за час-два научить нулевика обращению с достаточно сложной в управлении машиной? Впрочем, у них теперь есть я и Света.
— Попить есть? — облизал пересохшие губы.
— Да, есть, мы нашли канистру. Вода затхлая, но при отсутствии другой — сойдет. Отхожее место, если что, — там, — указал он на закуток из двух стеллажей, — Ведро с крышкой. — Ничего себе, они тут обжиться успели!
— Лось! — вдруг тихо-тихо шепнул он, — Посмотри, я Оле нравлюсь?
В наступившей тишине даже сильно пониженный голос Панцырева разлетелся на все помещение. От девушек плеснула волна беззлобной иронии, но к ней еще примешивались нотки радости и оттенки зависти. Видать, Сашок, не только детальками занимался, а как обычно еще и постоянно молол языком, отвлекая девушек от безнадеги.
— Нравишься! — уверенно ободрил товарища, — Давай, где твоя канистра, и вперед! Что-то наши спасатели не спешат.
Дел оставалось — начать и кончить. Я занимался крепежом, а приятель вручную делал то, что мы в КБ уже давно приладились механизировать. Я не знаю, почему проф не передал правительству технологию полностью, оставив доводку за нашим бюро, но то, что в опытном цехе занимало полчаса-час у нас растянулось на четыре — и это я еще не учитываю, сколько он здесь до меня шарабошился! В процессе к нам присоединились бездельничающие девицы, но кроме роли подай-принеси ни на что большее они не годились, даже Света. По-настоящему, и я был не самым лучшим помощником, но я хотя бы за время работы нахватался по верхам плюс кое-что понимал благодаря постоянному общению с Ван-Димычем.
Первый запуск оказался неудачным — что-то мы нахимичили. К этому бесславному моменту один фонарь сел окончательно, остальные мы перевели в экономичный режим.
Неудачным оказался и второй запуск. Оставшиеся фонари светили еле-еле. Кончилась вода в канистре. От поганого ведра ощутимо пованивало. Есть хотелось до кружения головы.
Попытку третьего запуска отстояла у меня Света — у меня усталость уже накатывала не волнами, а цунами, поэтому я согласился.
Плохая идея.
Неправильно подобранное сопротивление привело к резкому рывку, в результате которого Светлана сломала руку — эти симптомы я хорошо запомнил по Квадрату. Склонившись над стонущей девушкой, охрана стала нехорошо поглядывать в нашу сторону.
Из просто плохой ситуация стала критической.
— Ебаные спасатели! Спасение утопающих — дело рук самих утопающих! — матерясь, я влез в неотрегулированный экз. Поникший Александр отскочил от стенающей троицы и подбежал ко мне.
— Лось! Сбоит блок б-восемь — любое усиление, считай, десятикратно. Батарей хватит на три минуты работы! — впервые пристально пригляделся к парню, которого привык считать самым слабым звеном в команде Воронина. Пора признать, что Ван-Димыч собрал вокруг себя гениев, это я привык одного лишь Макса выделять.
— Найдите укрытие, чтобы не зацепило!
— Сейчас! — откликнулся он, — Барышни! Быстренько-быстренько! Переходим в самый дальний угол!!! Княжну под верстак!!! Вот так! Баррикадируемся! — Панцырев развел свою обычную суету, на которую я смотрел уже другими глазами — при всем обилии слов движения его были скупыми и точными.
— Эх, дубинушка, ухнем! — спелось само собой, когда замахиваясь кувалдой, я не долетел до потолка.
То что, само собой воспроизвелось при приземлении, цитировать не буду. Если отбросить мат, то я в сущности ничего не сказал.
— Эх, дубинушка, … ебать-копать!!! — во второй раз мне не хватило сантиметров, но приземлялся я на остатках гордости: сила притяжения против моего уставшего организма чуть не выиграла с разгромным во всех отношениях счетом.
Остановился. Примерился. Вдохнул-выдохнул.
— Итицкая сила! — вознес мольбу непонятно кому, разгоняя по телу бодрячок.
«Четвертый» — меланхолично отметил внутренний голос.
Тор со своим молоточком — салага против меня! Повиснув одной рукой на стене, я вгрызался в потолок, уворачиваясь (а иногда и нет) от летящих в лицо осколков. Мелькнувший в глазах луч солнца на секунду ослепил, а после свода с грохотом обвалилась вниз, освобождая проход. Чьи-то руки подхватили меня и вытащили наверх:
— Внизу великая княжна Светлана и еще трое, — прохрипел я, — Вытащите их!
— Сейчас!
Процедура вывода из истощения уже знакома и — полное впечатление — с каждым разом дается все легче. Но, прямо скажем, в данном случае я еще до донышка не выложился: в резерве был пятый бодрячок — «последний шанс».
Лечили меня на месте — в Перми, которая ни единым видом не всколыхнула никаких воспоминаний. Просто индустриальный город, имеющий общее название с моим родным — сознание на сей раз я не терял и вдосталь налюбовался видами из окон автомобиля, пока ехали до местного госпиталя.
Разве что персонал оказался более душевным по сравнению с обеими столицами. Но больничка — она и есть больничка — ничего нового. Удивительным, пожалуй, оказался визит Валентины в сопровождении Вики.
— Масик!
«Бумс» — ложку на четвертый день я держал уверенно, поэтому мимо Викиного лба не промахнулся.
Княжна, наблюдающая за нашим общением, деликатно хихикнула в ладонь.
— Миша, вот зачем? А я тебе, между прочим, котлетки принесла…
— Котлетки, это хорошо…
Минут пять прошло под мое чавканье. И как Викусе в чужом городе удалось сотворить обычный шедевр?
